Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

Лекарка долила в ступку восемь капель настойки из красной бутылки и с силой заработала пестиком, превращая смесь в однообразную кашицу.

– Лекари в столицах по три пациента в день принимают, остальное время в трупах копаются и на съездах языками чешут. А мы, лекарки, в провинциях от зари и до зари хлопочем за спасибо, – проворчала девочка. – Нельзя лекарке лекарем называться, понятно?

– Понятно. Степень образования не та?

– Когда вырасту, буду обучаться в повивальной школе, – насупилась она. – Еще какие-то жалобы, мисс попаданка?

– Я Катя и у меня… – я замялась, не зная, как объяснить одиннадцатилетнему ребенку тяжелую женскую долю. – Болит живот.

– Регулы? – деловито уточнила лекарка с интонацией опытного гинеколога.

– Да!

– Настой фенхеля два раза в день, мятный чай по утрам, ромашковый – по вечерам. Три раза в неделю делать гимнастику по этой схеме, – в мои руки лег листок с рисунками. – Меньше нервничать, больше отдыхать.

– Не будешь тут нервничать, когда похищают всякие… Здесь есть средства, чтобы пережить ближайшую неделю с комфортом?

– Слуга для битья еще отлеживается, – внезапно построжела лекарка, глядя на меня с уничижительной сердитостью. – Срывайтесь на вазах и статуэтках.

– Да я про гигиену.

Господи, тут бьют слуг из прихоти? Никак не могу понять век, в котором очутилась. Замок почти средневековый, но шприцы позади девочки знакомые по истории девятнадцатого века, стеклянные, соседствующие с полулитровой бутылкой спирта – о дезинфекции здесь тоже осведомлены.

– Возьмете у прачек вату и ткань, сделаете себе женский пояс, – отмахнулась она.

Ее большие голубые глаза пристально изучали содержимое будущего лекарства, пытаясь отловить мельчайшее отклонение от рецепта. Худые щеки девочки-лекарки контрастировали с короткими пальчиками, еще не утратившими детскую пухлость. Необычайно серьезная юная врач, одетая в черное немаркое платье и убравшая светлые мягкие волосы под косынку. Почему медициной заведует ребенок?

– Как вас зовут?

– Мио, – лекарка быстро опустила руку в ступку, катая шарик. – А вас?

– Катя.

– О, – Мио слегка округлила глаза. – Я думала, это вероисповедание, и религия не позволяет вам прямо объяснить причину женских болей.

– С чего бы обычному имени быть религией?

– У нас нет такого имени, – просто объяснила она. – Любые названия с сочетанием букв «кат», «кот» или «кет» считаются неуважительными.

– Э-э-э…

– Закона нет, просто негласное табу, – поспешила уточнить Мио.

Быстрые ответы по существу, беглая речь с хорошо расставленными смысловыми акцентами выдает недюжинный ум маленькой лекарки. Несмотря на поразительно юный возраст, девочка запросто общается на любые темы, не юлит и отвечает по делу, не задавая вопросы первой.

Закончив катать колобки из травяной смеси, Мио ополоснула руки в ведре и задумчиво посмотрела на мои попытки закутаться в плед с головой. От влажности и холода изо рта вырывались облачка пара вместе с тихой нецензурной бранью, проглоченной мной из-за присутствия малолетнего лица. Сметливая лекарка ушла за ширму, разделявшую кабинет на две половины, и взяла в руки кочергу, принявшись ворошить золу.

– Давайте я помогу вам растопить камин?

– Сидите, – отказалась она. – Сейчас сделаю вам грелку, госпожа.

Горячие камни из камина упали в растянутый, давно полинявший носок из толстой нити, который лекарка сунула мне под плед, велев пока не трогать – обожгусь. Маленький камин, под стать хозяйке, с удовольствием сожрал сухие поленья, лежащие в специальном ящике подальше от сырости. Я внимательно следила за действиями ребенка, мотая на ус технику растопки средневековых каминов, включая очень бережное отношение к маленьким серым спичкам, на которые Мио смотрела почти влюбленно. Если суждено тут задержаться, потребую себе комнату с отоплением.

Юная лекарка извиняющимся тоном объяснила, что сейчас не может пойти за слугами, способными позаботиться обо мне , – ей требовалось срочно приготовить настой из корня солодки. Одна из благородных дам, живущая в замке, заболела кашлем, грозящимся перетечь в лихорадку, а ее светлость графиня и слышать не желает о болезнях накануне торжества.

– Ее светлость графиня?

– Невеста нашего маркграфа , – кивнула Мио. – Если еще не знакомы, искренне завидую.

– Скверная аристократка?

– Отчего же, – девочка пожала плечами. – Напротив, образцовая.

– Мио, ты здесь единственная лекарка?

– Да. Уже год, как вся медицина в моих руках.

– Почему же они заставляют работать ребенка?

– Опыт. Не смотрите на мой возраст, госпожа, он обманчив, как мираж в темной пустыне.

С ранних лет Мио постигала лекарское искусство, научившись читать еще до того, как научилась говорить. Обычно родители ведут с детьми шуточные беседы, непроизвольно обучая речи, но опекуны девочки не озаботились ее речевым развитием. По воспоминаниям Мио, ей читали много специальной литературы и очень мало говорили на отвлеченные темы. Женщина, заменившая ей мать, хвалила за выученные буквы и раздражалась от пустой болтовни, приучая девочку познавать мир через книги.

Сама лекарка рассказывала об этом нейтрально, не видя проблемы, у меня же комок подкатил к горлу. Было ли у девочки детство или она росла для одной цели – навсегда запереться среди шприцев и трав?

– Особое значение имеет местность, где работает лекарка. Я выросла здесь, рядом с мрачным лесом, и знаю все болезни, порожденные великой Тьмой. Пришлый лекарь будет разбираться около года прежде, чем научится их выявлять и лечить, к тому времени четверть селян потеряем.

– Подожди-подожди, что еще за великая тьма?

– Великая Тьма – это основа мира, дающая и отнимающая жизни. Даже не знаю, как короче объяснить, – замялась девочка. – Тьма приходит и забирает свое.

– Звучит жутковато. Мио, я не понимаю, зачем вам отдельный человек для сбора неприятностей?

– Мир Тьмы издревле славится странными происшествиями, совпадениями, загадочными случаями и крупными неприятностями. Сложилась традиция нанимать специально обученного человека для решения возможных проблем. Думаю, вам лучше узнать о Тьме у нашего звездочета, господина Эшфорта-старшего. Если, конечно, он соизволит показаться на глаза и уделит внимание хоть кому-нибудь, кроме своих обожаемых планетарных свитков.

– Ты про мистера Эшфорта из Корнельской башни? Мы уже виделись, он принес меня к тебе.

Кочерга выпала из рук Мио.

– Он приходил сюда?! – заорала она тонким голосом. – Господин Эшфорт был здесь?

– Б-был, – я перепугано вжалась в кушетку подальше от карающей длани медика.

Мио резко застонала, громко проклиная свою занятость, из-за которой не заметила