Вознесенная - Паркер Леннокс

Тэтчер помолчал.

— Никогда не задавался этим вопросом, — наконец сказал он. — У меня всегда было все, что мне нужно, прямо здесь.

Он слегка толкнул меня плечом.

— К тому же я бы заскучал без тебя, если бы некому было держать меня в узде.

Сама того не желая, я рассмеялась.

— Как будто вообще существует кто-то, кто способен держать тебя в узде.

Профиль Тэтчера вырисовывался на фоне ночи, выражение его лица было спокойным и беззаботным. Из нас двоих он всегда был оптимистом: верил, что удача нас не подведет, что мы и дальше будем жить этой удобной, пусть и стесненной, жизнью бесконечно долго.

Я никогда не находила в себе сил сказать ему, что порой не знаю, чего боюсь больше — быть раскрытой или прожить всю жизнь, скрываясь.

— Ты когда-нибудь думаешь о нем? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их удержать.

— О ком?

— О нем. Олинтаре.

Это был первый раз за многие годы, когда я произнесла его имя вслух. Сам Король Богов, владыка Двенадцати Айсимаров, повелитель небесного света. Существо, которое породило нас.

Позади нас по небосводу прочертила огненную дугу звезда, она ослепительно вспыхнула и исчезла во тьме. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что она пала.

Море и Суша



«Стремление» разрезало волны, оставляя за кормой белую пену. Корпус стонал под тяжестью утреннего улова. Я втянула на борт очередную сеть — мышцы горели, канат врезался в ладони, — и ухмыльнулась, глядя, как в ячейках извиваются серебристые существа. Остальные рыбаки наблюдали за мной с неохотным уважением, когда я затаскивала груз на палубу.

— Проклятие, Тэйс, — прохрипел старый Хенрик, вытирая пот с обветренного лба. — По сравнению с тобой мы просто молокососы.

— Может, тебе стоит есть больше того, что сам ловишь, — парировала я, вызвав взрыв смеха. — Глядишь, и мышцы появятся на этих тощих руках.

Капитан Йорик покачал головой, ухмыляясь.

— Надо было догадаться, что ставить против Морварен — плохая затея. Твой брат предупреждал меня, что ты всех нас обдерешь.

Мы вышли в море еще до рассвета, следуя глубоким течениям, где ходила лучшая рыба. Я записалась на рейс по просьбе Сулина, но и потому, что мне нужно было чем-то занять руки. Физическая работа всегда была моим лекарством от беспокойной энергии.

— Еще один заход, — крикнул Йорик, указывая на темное вздутие воды. — И поворачиваем обратно, пока не сменился прилив.

Я встала у сети, морские брызги остужали разогретую солнцем кожу. Работа была жестокой, но в ней была честность — никакой игры, никаких скрытых угроз, лишь мышцы против щедрости моря. На несколько часов я могла забыть обо всем остальном, раствориться в ритме заброса и подъема.

— Тебе это слишком нравится, — заметил Хенрик, вытирая лоб, когда я сматывала канат.

— Это лучше, чем весь день вскрывать устрицы, — ответила я, проверяя вес сети. — По крайней мере здесь единственное, что пытается меня порезать, — это веревка.

— Верно, но устрицы не сопротивляются, когда их тянешь наверх, — усмехнулся Тэм. — Рыбы с характером.

— Я тоже, — ответила я колко, снова вызвав смех.

Последнюю сеть тяжело опустили, а поднялась она так, будто хотела утащить нас всех на дно. Я схватилась за свой участок каната и потянула, знакомое жжение вспыхнуло в плечах. Вокруг мужчины рычали и бранились, налегая на снасти.

Не задумываясь, я потянула сильнее.

Сеть поползла вверх по борту корабля, разрезая воду так, словно ничего не весила.

— Ну ни хрена себе, — выдохнул Тэм, уставившись на то, как мы слишком быстро справляемся с тем, что что должно было быть изнурительной работой. — Либо течение сегодня на нашей стороне, либо…

Ох, блядь.

Я отпустила канат так резко, что едва не отправила Хенрика кувыркаться по палубе.

— Осторожнее там! — рявкнул он, когда канат дернулся у него в руках.

— Прости, — я снова ухватилась за веревку, на этот раз позволяя себе тянуть всю ее тяжесть. Плечи взвыли от протеста, но не столько от усилий, сколько от необходимости внезапно притворяться, что мне действительно тяжело. Мы с Тэтчером всегда были сильнее, чем обычные люди. Еще одно последствие нашего происхождения.

— Эта штука тяжелее, чем кажется, — сказала я.

— И не говори, — прохрипел Хенрик, его лицо покраснело и блестело от пота.

Наконец сеть вынырнула из воды, и рыба посыпалась на палубу. Мужчины выглядели довольными.

— Хороший день, — сказал Йорик, оглядывая улов. — Ты отлично справилась, Тэйс. Большинство сухопутных и половины такого дня не выдержат.

Комплимент согрел меня, несмотря на тревогу.

— Приятно было выйти в море, — ответила я. — Спасибо, что взял меня в команду.

В гавани стоял гул, когда мы пришвартовались у причалов. Жрецы и впрямь прибыли, да и привезли с собой столько сопровождающих, что ими можно было заполнить всю деревню.

— Тэйс! — ко мне уверенной походкой подошла Лира, деревенская целительница. Седина в ее волосах была вплетена в косы вместе с маленькими ракушками. Она лечила каждую разбитую коленку и каждую лихорадку в Солткресте столько, сколько я себя помнила.

— Лира, — сказала я, и любопытство на миг вытеснило тревогу. — Что ты делаешь в порту? Кого-то нужно подлатать?

Она густо, заразительно рассмеялась.

— Просто приглядываю за нашими блистательными гостями. Слежу, чтобы они слишком сильно не напугали детей, — она посерьезнела, бросив взгляд в сторону кораблей жрецов. — Они задают вопросы, Тэйс. Больше, чем обычно.

— Они… — я тяжело сглотнула. — Они ищут кого-то конкретного?

Обветренная ладонь Лиры легла мне на руку.

— Пока нет. Но особенно сильно они интересуются молодыми. Теми, кому от двадцати до тридцати, — ее глаза, по-прежнему проницательные несмотря на годы, встретились с моими. — Будь осторожна, дитя. Вы оба.

Лира никогда не расспрашивала о подробностях, но она была рядом при нашем рождении, была одной из немногих, кто видел последние мгновения жизни нашей матери. Она помогала Сулину пережить те первые страшные недели, когда мы были слишком маленькими, слишком хрупкими, а он — слишком раздавленным горем, чтобы как следует о нас заботиться. Если кто и подозревал правду, то это была она. Но она никогда не спрашивала.

— Мы будем, — пообещала я, и слова показались жалкими на фоне нависшей угрозы.

Лира еще раз сжала мою руку и отошла. А ее предупреждение продолжало звенеть у меня в голове, пока я взваливала на плечо свою долю дневного заработка и шла домой по деревенским улицам.

Проходя мимо храма на холме, я увидела группу фигур в