Сладкое создание - С. И. Вендел

Все же он соблюдал приличия — те самые, которым обучила его аристократичная мать целую эпоху назад. Как член одного из древнейших родов фэйри, он с детства находился под грузом ожиданий. Благодаря заботам матери все его братья и сестры преуспели. Старшая сестра стала виртуозной музыканткой, младшая — прославленным мастером-кузнецом Фаллориана, братья отличились в ботанике и животноводстве, создав одну из самых успешных ферм на юге, где выращивали лучшую шерсть и прекраснейшие цветы.

Что касается самого Аллариона — он преуспел в воинской службе, бок о бок с Максимом и другими братьями по оружию. Они заслужили свои доспехи в последние годы правления прежней Королевы фэйри и отличились с честью. Охраняли границы, сражались в стычках с оркскими набегами в первые годы нового правления.

Но когда Амаранта начала войну против собственного народа, Алларион и Максим сложили мечи. Он скитался по землям фэйри без цели, надоедая сестрам и братьям, пытаясь освоить их ремесла. Ничто не пришлось ему по душе.

Все изменилось, когда он отправился на поиски старого друга Максима — и случайно раскрыл его великую тайну. Человеческая азай. Грядущее рождение полукровки — дитя фэйри и человека.

Он едва ли мог поверить, найдя тот прибрежный домик на границе фэйриленда, что его жизнь и судьба вот-вот перевернутся. Теперь у него было куда больше целей, чем он когда-либо мечтал.

Когда Алларион приблизился к леди Эйслинн и Хакону, он заметил человеческую девушку, беседующую с ними. Он видел ее раньше, но не был представлен, хотя догадаться, кто она, не составляло труда. Золотой венец на ее челе говорил сам за себя, да и ее присутствие на свадьбе было широко объявлено и встречено одобрением еще до начала церемонии.

Принцесса Изольда, четырнадцатилетняя наследница Эйреанского трона, почтила сегодняшний день от имени королевской семьи, принеся добрые вести и поздравления.

Она была высокой, стройной девушкой — явно в середине одной из тех стремительных человеческих фаз роста, когда тело выглядит слегка непропорциональным, будто одни части уже вытянулись, а другие спешат за ними. Тем не менее, она излучала энергию, широко улыбаясь во время разговора с новобрачными.

Аллариону не пришлось долго ждать подходящего момента.

— Говорят, в Дарроуленде обитает единорог, — произнесла принцесса. — Это правда?

— В самом деле, ваша светлость, — ответила леди Эйслинн. — Его зовут Белларанд, и он…

Алларион шагнул вперед.

— Сплетничает в конюшнях и вообще всем мешает.

Люди уставились на него выпученными глазами, а стражи принцессы вздрогнули от его внезапного появления. Честно говоря, он двигался бесшумно, но они все равно должны были заметить его приближение. Он не был таким высоким, как орки, сновавшие по замковому двору, но все же достаточно заметным.

Он осклабился, пытаясь разрядить обстановку, но это лишь заставило людей моргать чаще. Как странно. Его улыбка часто вызывала подобную реакцию. Может, стоит перестать улыбаться?

Взяв себя в руки, леди Эйслинн быстро представила его. Алларион с трудом сдерживал смех, наблюдая, как принцесса Изольда изо всех сил старается не разинуть рот при виде фэйри.

— Дайте мне минутку с новобрачными, и я лично представлю вас Белларанду, — пообещал Алларион. — И он будет вести себя подобающе.

Он не пропустил, как леди Эйслинн и Хакон переглянулись с беспокойством, но принцесса только рассмеялась и согласилась, кивнув леди Эйслинн перед тем, как направиться к конюшням.

Оставшись с ними наедине, Алларион склонился в поклоне, его темный плащ разметался по булыжникам. Выпрямившись, он перекинул одну его половину через плечо, обнажив темно-синий бархат камзола — знак его новой верности Дарроуленду.

— Мои поздравления, — сказал Алларион. — Свадьбы всегда приносят радость. Надеюсь, вы вскоре присоединитесь к празднествам.

— Мне обещали несколько танцев, — лукаво заметила леди Эйслинн, подняв взгляд на Хакона с игриво приподнятыми бровями.

Уши полукровки покраснели. Как забавно. Люди и орки были столь экспрессивны — их кожа меняла цвет вместе с настроением. Да и брови их находились в постоянном движении, выдавая сокровенные мысли.

Даже когда им удавалось контролировать румянец и мимику, их запахи неизменно выдавали истину. Кислинка гнева, терпкость ревности, сладость нежности — все это достигало чуткого носа Аллариона.

От леди Эйслинн и жениха он уловил лишь аромат счастья, хотя и почуял легкую настороженность по отношению к себе. Им потребуется время, чтобы привыкнуть к нему — ровно как и ему предстоит многому научиться об их народах.

Он надеялся, что человеческая азай ускорит его обучение.

— Не задержу вас надолго. Я лишь хотел сообщить, что выбрал обещанное.

Выражение лица Хакона стало жестче, и, что любопытно, он притянул новобрачную ближе к себе.

Алларион бесстрастно наблюдал, не понимая, что не понравилось полуорку. Ведь это он дал обещание.

— Не беспокойтесь. От вас пока ничего не требуется.

— Надеюсь, ты не выйдешь за рамки закона, — предупредила его леди Эйслинн.

— Приложу все усилия, — Алларион положил руку на сердце. Его собственное обещание. Или настолько близкое к нему, насколько он был готов, не давая драгоценного обета фэйри. Фэйри следовали своим обещаниям, магически связанные своим словом. Неспособные нарушить их или солгать, фэйри научились быть осторожными не только с обетами, но и со словами.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Хакон, явно не успокоенный заверениями Аллариона.

— Это еще предстоит узнать. Пока — ничего, — он снова улыбнулся, находя внезапное напряжение забавным. — Я выбрал себе пару. Присматриваюсь к ней уже некоторое время, а свадьбы имеют свойство пробуждать чувства. Я намерен добиться ее и сделать своей.

Он повернул голову, отыскивая предмет своих новых чувств, и Хакон с леди Эйслинн последовали за его взглядом. В дальнем конце двора суетились несколько служанок, помогавших замковой прислуге разносить эль и сидр.

Там.

Он сразу выделил ее в толпе.

Молли.

Странное имя.

Во всем ее облике не было ничего от фэйри — от каштановых кудрей, обрезанных по плечи, до теплого загара кожи и веснушек, рассыпанных по носу и щекам. Особенно выделялась ее пышная фигура, испытывающая на прочность швы расшитого лифа. Ее улыбки были часты, цвета одежды теплые и опьяняющие, а ее аромат…

Алларион впервые заметил ее, когда она набирала воду из городского колодца. Необъяснимо притянутый движением ее пухлых губ в разговоре с подругами, он незаметно проследовал за ней до таверны. Ничем не примечательное заведение, но в других не было ее.

Алларион не употреблял спиртного, в нем не было нужды. Однако последние несколько месяцев он приходил туда раз в две недели,