Сладкое создание - С. И. Вендел

Сжавшись внутри, Алларион подошел. Опустившись перед ней на колени, он укрыл ее одеялами.

— Мне будут сниться сны? — прошептала она.

Слишком юная, она никогда не погружалась в глубокий сон. В ее голосе не было страха, лишь одна-единственная слеза, скатившаяся по переносице.

— Нет, — ответил он.

— Хорошо.

Веки Равенны сомкнулись.

И вот на последнем шаге, в этот решающий миг, Алларион заколебался. Недели побега из Фаллориана тянулись вечно, но теперь все происходило слишком быстро. Еще мгновение и он оставит ее здесь, надеясь, что единороги и заклятия Максима защитят ее покой.

Пришло время оставить последнюю частицу друга — последнюю частицу своей прежней жизни.

На мгновение Аллариону казалось, что он не сможет этого сделать.

Волна горя нахлынула, сжимая горло и подтачивая решимость. Он замер, чувствуя, как на глаза — впервые за долгие годы — наворачиваются слезы.

— Не могу, — кричало сердце, — не могу, не могу.

Но тут Равенна протянула руку, касаясь его ладони. Ее кожа была такой теплой по сравнению с его собственной, и он сжал эти пальцы, будто спасательный круг.

В этом прикосновении он нашел силы исполнить последнюю волю друга.

Алларион протянул нить своей магии, направляя ее силу. Равенна на мгновение сопротивлялась — разум отталкивал незнакомое ощущение, но легкий толчок помог ей найти древний путь, ведущий фэйри в глубокий сон.

Прошло несколько мгновений. Когда Алларион открыл глаза, Равенна лежала неподвижно. Грудь едва поднималась в едва уловимом дыхании, черты лица расслабились, погруженные в забвение.

Теперь она была свободна.

Ради нее. Ради Максима. Он оставил ее там.

Алларион поднялся, закрыв за собой дверь убежища. Табун безмолвно наблюдал, как он вскакивает на Белларанда. Они развернулись на восток, к восходящему солнцу и своей судьбе.

1



Три года спустя

Свадьба леди Эйслинн Дарроу и ее возлюбленного полуорка стала триумфом для всех иных существ, нашедших дом в Дарроуленде, включая Аллариона.

Когда счастливая пара произнесла клятвы и скрепила их поцелуем, он аплодировал вместе со всеми, и его душа стала чуть легче при виде искренней радости на их лицах.

Максим и Эйн когда-то смотрели друг на друга точно так же.

Это воспоминание больше не причиняло боли, как раньше, но пробуждало знакомую тяжесть.

Среди людей за эти годы Алларион впервые остро ощутил бег времени. Время не лечит, но притупляет.

Каждый новый сезон ослаблял его связи с землями фэйри. Каждые две недели вдали укрепляли его магию и решимость. Каждый прожитый день был еще одним днем, который Равенна провела одна в своем чертоге.

Последняя мысль неизменно колола его, как заноза под кожей.

За годы, прошедшие с тех пор, как он покинул Равенну, Алларион пересек леса и реки, сопротивляясь зову земель фэйри в поисках подходящего места. Лишь случай привел его в край, где приветствовали иных, и он оказался одним из первых, кто почти год назад прибыл в Дарроуленд, чтобы основать здесь свое маленькое владение.

После лет, когда лишь Белларанд разделял бремя его магии, находка заброшенного поместья Скарборо стала настоящим облегчением. Он нашел обветшавший особняк и дикие земли очаровательными и начал наполнять их своей магией еще до оформления документов.

Теперь он провел здесь месяцы, отвоевывая землю у леса, восстанавливая дом и укрепляя границы. С каждым днем его магия все глубже проникала в землю, и поместье оживало.

Это был хороший прогресс. Он должен быть доволен.

Требовалось время, чтобы сродниться с новой землей. Лишь он и Белларанд — и магия внутри него быстро становилась едкой. Он отдавал ее Скарборо, где ее поглощали деревья, мох и ручей к западу от дома. Это давало ему день-два передышки, прежде чем магия вновь становилась горькой. Два года сдерживаемой силы едва не сломили его, и он все еще оправлялся от разрыва с фэйрилендом.

Короче говоря, он продвигался вперед, но недостаточно быстро.

Каждый день, потраченный на укрепление земель и защиту, был еще одним днем, когда Равенна оставалась беззащитной.

Он все еще не был достаточно силен, чтобы защитить ее. Даже покинуть новые владения надолго он не мог.

Решение было. Настолько очевидное, что его изящество заключалось в простоте.

Пара.

Общаясь с иным народом, что тоже желал поселиться в Дарроуленде, Алларион узнал: многие приходят в надежде обрести человеческую пару. Не один полуорк уже нашел себе человеческую жену, а мантикоры и вовсе прославились, обхаживая каждую встречную женщину.

Он давно оставил мечты об азай — сердечной паре. Ни одна фэйри не трогала его душу и магию так, как должна бы азай, а он прожил достаточно, чтобы обыскать все земли фэйри. Мысль, что она может оказаться человеческой женщиной, не приходила ему в голову — даже после знакомства с Эйслинн.

Алларион сомневался, что найдет истинную азай — ту, что создана для него, чья магия гармонирует с его собственной, чей разум будет равен его разуму, а душа наполнит его светом. Но это и не требовалось. За годы в человеческих землях он понял: иногда «достаточно хорошо» — уже благодать.

Жене не обязательно быть сердечной парой. Он не настолько глуп, чтобы ждать совершенства — лишь бы хорошая женщина помогла ему укрепиться в этом мире. Такая связь ускорила бы слияние со Скарборо и позволила бы вернуться за Равенной раньше.

Так было до прошлой весны, во время визита в Дундуран. Он шел по знакомому маршруту, день ничем не отличался от других — пока не услышал ее.

Смех. Чистый, будто всплеск свежей магии из земных недр, озаривший его изнутри. Развернув Белларанда, он приблизился к колодцу — самому обычному, каких десятки на городских площадях. И там увидел ее.

И когда он увидел ее, услышал — Алларион понял. Наконец-то Близнецы посылали ему немного удачи.

Когда церемония завершилась и новая пара поднялась, чтобы поблагодарить гостей, он терпеливо ждал, чтобы привести в действие свой план.

Несколько месяцев назад он выторговал у жениха одолжение — неопределенное, на его усмотрение, — за помощь в противодействии предательскому брату леди Эйслин, пытавшемуся захватить город с армией наемников. Алларион и так собирался помочь, и уже принес клятву верности леди Эйслин, но не был настолько глуп, чтобы упустить возможность.

Как и информация, обещания стоили куда больше золота и драгоценностей.

У него уже было смутное представление, что он попросит у Хакона, но теперь решение созрело окончательно.

Потребовалось больше часа, пока толпа вокруг новобрачных поредела.

Конечно, Алларион мог бы ускорить события.