Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

Внизу почти все пространство занимает большой зал для посетителей. Несколько длинных деревянных столов с лавками, парочка столов поменьше — на двоих-четверых. Большой камин, почти все время погашенный. В углу возвышение, что-то вроде подиума. Похоже, для каких-нибудь артистов — музыкантов, певцов или менестрелей.

Внизу, кроме кухни, было еще несколько вспомогательных помещений. Кладовые, подсобные, пара небольших каморок неясного назначения.

Не знаю, в каких условиях я выросла, не знаю, где родилась и кто мои родители, но жить хотела бы в таком вот месте. В этой таверне дышалось легко. Бродя по коридорам, я чувствовала внутренний покой, даже волнение от отсутствия воспоминаний отходило на второй план.

Вот бы возродить это место! Как бы я была рада, если бы сюда снова стали приходить посетители. Хочу услышать голоса в большом зале, смех гостей, песни и баллады приглашенных артистов…

Проводя ладонью по теплым стенам, представляла, как здорово здесь могло бы быть! И… мне кажется, сам дом откликался на мои мысли. Пару раз я даже почувствовала что-то вроде искорки, ударяющей в ладонь. А в нескольких местах обжигающее тепло. Дом тянулся ко мне, как бы смешно это ни звучало.

К сожалению, воспоминания никак не приходили. Слова и выражения нет-нет, да и всплывали в сознании, а вот воспоминания — нет. Я старалась не показывать расстройства по этому поводу, не желая тревожить Дараху и Оутора, говорила преувеличенно бодро и весело, старалась больше времени проводить на кухне, ведь именно там чувствовала себя на своем месте.

— Не торопись, — буркнула старуха Рахшара. — Надо будет — вспомнишь все, а коли нет, так и нечего там помнить значит было!

Я как раз пришла к Рахшаре за новой порцией кашицы для волос, чтобы красная прядь не пробивалась, да и такой яркий сияющий цвет скрыть. Ни у кого в поселении не было похожего цвета волос. Выделяться не хотелось. Подсознательно.

Живет старуха Рахшара почти в лесу, не просто на отшибе, а вдали от основных домов. Отношение к ней в поселке двоякое. С одной стороны — при болезни только она помочь может, ну или за лекарем в Райвенрог ехать, что долго и дорого, а с другой — побаиваются ее, сторонятся.

— Вот, — подала она миску с неприглядной субстанцией. — Слишком быстро снова понадобилось, — заметила хмуро. — Сильная кровь, не иначе!

— Что это значит? — посмотрела на старую женщину с непониманием.

— Кто такие «айшалис» знаешь? — прищурилась Рахшара. Я отрицательно мотнула головой, хмурясь, стараясь вспомнить незнакомое определение, но тщетно. — А странного за собой ничего не замечала? — новый вопрос.

— На кухне ловко управляюсь, — вскинулась с надеждой.

— То ж разве странность? — рассмеялась старуха. — Хотя, — она без спроса схватила мою кисть, притягивая ближе к выцветшим глазам. — Может, и правда, странность…

— Айшалис, — напоминала я нетерпеливо. — Кто это?

— Цыц ты! Не болтай, коли не знаешь! — неожиданно сердито откликнулась старуха. — Ступай! Через две недели приходи, если раньше не понадобится.

Рахшара меня едва не выгнала, даже не заикнувшись о плате. А ведь Дараха дала мне с собой несколько монет, чтобы за краску заплатить. Обернулась, желая напомнить старухе об оплате, но только и заметила, что захлопнувшуюся перед носом дверь.

Что ж, значит, в другой раз.

Вышла из старого, покосившегося домика, осторожно наступая на скрипучие, рассохшиеся ступени, занесенные снегом.

— Бедный домик, — спустившись, положила ладошку на обмазанную глиной стену. — Давно ты стоишь, много чего видел. Старенький уже, как и хозяйка твоя. Как бы она ни хмурилась, а доброе сердце сразу видно. И за что ее в поселке не любят? — говорила с холодными стенами.

Медленно брела вдоль приземистого строения, чувствуя под ладонью промерзшую шершавую глину. И так мне жалко стало этот старый дом, стоящий вдали от других, покосившийся, продуваемый ветрами, искренне захотела поделиться своим теплом. Закрыла глаза, представляя… чувствуя, что дом живой, что его сердце бьется. Снова провела ладонью, словно жалея.

Погладила и пошла, слыша за спиной только шум ветра.

По дороге в таверну встретила нескольких женщин, несущих на реку огромные кадки с бельем, с десяток ребятишек носились по поселку, играя в снегу. Мужики на телеге, запряженной крепкой лошадкой, в окружении своры псов, везли из леса крупного рогатого зверя, радостно переговариваясь, обсуждая удачную охоту. Жизнь кипела. Постепенно я начинала чувствовать себя ее частью, даже захотелось вдруг порезвиться с детворой, носясь по заметенным дорожкам и перебрасываясь комками снега.

Одновременно со мной к воротам таверны подъехала кибитка, запряженная старенькой уставшей лошадкой. Возница ловко соскочил и направился внутрь. Не мешкая поспешила следом, удивленная его визитом.

— Хозяева! — крикнул мужчина. — Есть кто?

— Приветствую вас! — на шум вышла Дараха, вытирая руки о передник, удивленная не меньше меня.

— Накормишь, хозяйка? — поклонился мужчина. — Сутки в пути, устали, мочи нет!

— Накормлю, — осторожно ответила женщина, неосознанно оглядываясь, словно ища, к кому обращается нежданный гость. — Сколько вас?

— Да двое. Я и жинка. В тягости она. В Райвенрог тороплюсь, к лекарю. Гнал, пока мог, но нет больше мочи, поспать надобно. Комната-то найдется свободная?

— И комната найдется, — совсем обалдело кивнула Дараха. — Проходите. А жена где же?

— Так ждет покамест. Брыльку мне бы расседлать, да корму задать.

— На заднем дворе все есть. Муж там, кликни его, все сделает.

— Добро, хозяйка! — обрадованно согласился мужчина, выскакивая за дверь.

Мы с Дарахой переглянулись. Судя по ее реакции, да по рассказам, постояльцев тут не было очень давно.

— Марго, ступай на кухню, — не приказала, попросила женщина. — Пригляди. Я пока комнату протрушу. Пыль сгоню, да постель заправлю.

На кухне кипела густая овощная похлебка. Птицу домашнюю Дараха ощипала, начала разделывать, но не успела, приезд нежданных постояльцев помешал. Заметила подошедшее тесто в деревянной кадке. Руки действовали отдельно от головы. Первым делом тесто осадила. Птичку разделала на куски, пересыпала солью, добавила травок ароматных, какие на кухне нашла, оставила пока. Грудку только вырезала, на мелкие кусочки порубила, туда же луковицу мелко и земляных клубней несколько, сама удивляясь ловкости, с какой все выходило, а еще неизвестно откуда появляющимся умениям.

Краем уха прислушивалась к голосам в зале. Судя по всему, гости сначала в комнату поднялись. Дараха там же суетилась, рассказывала, как воду горячую включить, да как уборной пользоваться. А у меня тем временем уже пирог с курицей, луком и картошкой был готов, осталось только в печь отправить. Начинки вышло много, так что и пирогов несколько сделала. Подумав, разбила яйцо, туда молока плеснула, размешала все, да и смазала тесто поверху. Спроси кто,