Мажор. Это фиаско, братан! - Айская

я обернулась в дверях, — что его «группа поддержки» нуждается в тренировках. Слишком много пафоса и слишком слабые связки. И ещё, — я чуть приостановилась. — можешь смело забрать его себе!

Я шла по коридору после столовой, чувствуя, как напряжение стягивает плечи тугой пружиной. В голове ещё звучали слова Элины, её ядовитый голос, но теперь к этому примешивалось что-то новое — настороженное любопытство окружающих.

Вдруг впереди образовался затор. Толпа студентов сбилась в плотную группу, перегородив проход. Из центра доносился голос Элины — дрожащий, но нарочито громкий, рассчитанный на публику. Она держалась за щёку, будто я действительно ударила её по лицу, и театрально всхлипывала:

— …просто набросилась! Без предупреждения! Я всего лишь хотела с ней подружиться, а она… она меня ударила — вот, посмотрите, у меня до сих пор щека болит! Потом заломила руку и прижала к зеркалу! Угрожала, что изуродует!

Она демонстративно приподняла руку, показывая едва заметный красный след на запястье, и снова схватилась за щёку. Две её «тени» тут же закивали, поддакивая:

— Да, мы всё видели!

— Она такая агрессивная!

— И ещё эта жуткая формула… будто не человек, а робот с кулаками!

Кто-то из толпы обернулся и заметил меня. Разговор стих, все головы повернулись в мою сторону. Элина замерла на полуслове, но тут же взяла себя в руки и сделала шаг вперёд, выставив подбородок:

— Вот она! — ткнула она пальцем. — Та самая, кто напал на меня в туалете!

Я остановилась в нескольких шагах от неё. Толпа инстинктивно расступилась, образуя небольшой круг.

— Напала? Ты ничего не попутала? — повторила я, медленно выделяя каждое слово. — Ты назвала меня дворняжкой, угрожала изуродовать лицо и первая полезла в драку. А теперь рассказываешь, что я на тебя напала?

Мой голос звучал ровно, почти лениво, но в нём чувствовалась та самая холодная уверенность, которая ещё недавно заставила Элину дрожать.

В этот момент из-за спины Элины выступил Денис — один из приятелей Матвея, парень с лицом породистого щенка и душой гиены. Он сделал шаг вперёд, нарочито медленно, и бросил с издевательской усмешкой:

— А что, дворняжкам разве не положено знать своё место? Может, твоя мамаша не успела тебя этому научить, пока горизонтально прислуживала для бати Матвея? — Денис заржал, подходя к нам. Его взгляд, липкий и грязный, прошелся по моей внешности.

Мир вокруг меня на мгновение замер. Звук голосов превратился в низкочастотный гул.

В «Ударнике» говорили: если в твоей голове наступает тишина перед ударом — значит, ты готов убивать.

— Что ты сказал про мою маму? — мой голос прозвучал низко и глухо, почти неузнаваемо.

Денис, явно воодушевлённый реакцией, расплылся в ещё более широкой ухмылке:

— Я сказал то, что все и так знают. Твоя мама — прислуга. А ты — её щенок, который возомнил себя породистой собакой. Слушай, Насть, — он наклонился к моему лицу, — Мне как раз нужна такая... «дикая» девка. Будешь убираться в моей квартире. Могу платить натурой.

Я почувствовала, как в висках застучала кровь. Толпа затаила дыхание. Кто-то нервно переступил с ноги на ногу. Элина победно улыбнулась, явно довольная тем, как разворачиваются события.

А я больше не могла сдерживаться. Шагнула вперёд и с силой толкнула Дениса в грудь — так, что он отлетел на пару шагов и едва не врезался в стену.

— Ещё одно слово про мою маму, — прошипела я, наступая на него.

Денис побледнел, но быстро взял себя в руки. Он выпрямился, сжал кулаки и сделал шаг ко мне:

— Да ты…

Если я ударю его костяшками двух пальцев точно в гортань, давление будет достаточным, чтобы он забыл, как дышать, на ближайшие десять минут.

— Денис, — мой голос был настолько громкий, что он разлетелся по коридору. — У тебя очень дорогой винир на передних зубах. Будет жаль, если его придется выковыривать из твоей глотки.

— Что ты сказала, шлю…

Он не успел закончить. Моя рука взметнулась вверх быстрее, чем он успел моргнуть. Я не ударила его — еще нет. Я просто схватила его за край футболки и рванула на себя, одновременно подсекая его ногу.

Парень рухнул на колени прямо у моих ног, а его голова оказалась зажата моим локтем в классическом «гильотинном» захвате.

— Слушай меня внимательно, мусор, — прошипела я ему в ухо. — Еще одно слово о моей матери, и я гарантирую тебе, что следующую неделю ты будешь питаться через трубочку. Мне плевать на исключение. В моем районе таких, как ты, пускают на запчасти еще до заката. Понял меня?

Я разжала руки, и Денис мешком повалился на пол, судорожно хватая ртом воздух.

Чувствуя, как костяшки пальцев вибрируют от переизбытка адреналина, я выпрямилась. Денис остался на полу, судорожно глотая воздух, его холеная кожа приобрела землистый оттенок, а в глазах застыл животный, неосознанный ужас. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как в конце коридора мерно тикают настенные часы.

Толпа, только что жаждавшая «грязного белья», теперь инстинктивно вжалась в стены. Для них я перестала быть просто «новенькой из трущоб». Теперь я была аномалией, стихийным бедствием, которое невозможно просчитать.

— Что здесь за консилиум? — голос разрезал тишину, как скальпель.

Матвей шел по коридору, не глядя на расступающихся студентов. Его походка была обманчиво ленивой, но в каждом движении чувствовалась та самая «породистая» мощь, о которой бредил Денис. Он остановился в центре круга, засунув руки в карманы брюк, и его взгляд мгновенно просканировал сцену: всхлипывающая Элина, багровый Денис на коленях и я — сжатая, как стальная пружина перед выстрелом.

— Матвей! — взвизгнула Элина, бросаясь к нему и хватая за рукав. — Она... она напала на Дениса! Она сумасшедшая! Она чуть не придушила его! Ты видел? Ты слышал, что она несла?! Её нужно немедленно сдать охране! А ещё она меня ударила, — Элина театрально пустила слезу, прижимая руку к щеке. — обещала мне лицо изуродовать.

Он медленно перевел взгляд на Дениса, который уже поднялся, пошатываясь и судорожно поправляя галстук. Его лицо перекосило от унижения.

— Дэн? — Матвей приподнял бровь, смеясь. — Ты позволил девчонке поставить себя на колени в главном холле?

— Она... она ударила первой! — прохрипел Денис, избегая взгляда друга. — Она угрожала мне! Я просто хотел поговорить, а она… Тварь... Матвей, ты же не оставишь это так? Приструни свою «сестру».

Матвей наконец посмотрел на меня.

— Поговорить? — мой «сводный» брат сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Или просто вернула тебе должок за твоё длинное жало, Дэн?

— В моем мире, — мой голос был ровным, несмотря на то, что сердце колотилось в