Любимая злодейка третьего принца - Нинель Мягкова

— А я не могу остаться здесь и вас подождать? — осторожно поинтересовалась я.

Суровый взгляд Гуангмина пригвоздил меня к месту.

— Ты — мой источник магии. Мое лекарство. Ты последуешь за мной, куда бы я ни собрался.

Тон генерала слегка смягчился, когда он заметил испуг на моем лице:

— Не переживай, мы поедем со всеми удобствами. И по дороге можешь прикупить тканей и драгоценностей на любую сумму. Ты же теперь моя наложница, должна выглядеть достойно.

— Благодарю за оказанную честь, ваше высочество, — мрачно пробормотала я безо всякой радости.

Вовсе не из-за отсутствия тряпок или камешков я переживала.

Если мы отправимся ближе к границе, как бы меня кто не узнал и не сдал!

Миссия моя секретная и опасная.

В курсе того, кто я, где и зачем, очень немногие. И шанс натолкнуться на случайных знакомых, что набросятся с объятиями, возрастает ближе к границе в разы.

Но спорить смысла нет. Раз Гуангмин решил поехать невесть куда, толком не выздоровев, и меня с собой потащить — так и сделает. Возражать принцу не принято.

Когда я забирала у него тарелку, наши пальцы снова соприкоснулись.

Вместо того чтобы невзначай продлить контакт, его высочество отдернулся, как ошпаренный.

Я окончательно перестала что-либо понимать.

То я его лекарство, то меня тронуть лишний раз опасаются.

После обеда наступило время отдыха. Наконец-то! Бедные мои колени. Пусть и на подушке, но пытка та еще.

Гуангмин облачился в свободный короткий халат и просторные штаны — своего рода пижаму — и устроился на постели в позе трупа. Руки на груди, взгляд в потолок. Лежал практически неподвижно, лишь иногда потирал кончики пальцев. Тогда-то я и поняла, почему он отстранился.

Кожа в тех местах, где мы соприкасались, покраснела и припухла, как от ожога или мороза.

На всякий случай проверила собственные руки. Ничего, чистые, гладкие.

Для прислуги так и слишком гладкие.

Как меня еще не рассекретили — не знаю. Не присматривались, видимо.

Получается, взаимодействие наших сил отчасти помогает принцу вернуть дар, но и ранит его при этом. Как экстренный запуск сердца дефибриллятором — вроде и спасли, но при этом ожоги на всю грудь. Или на все руки — в нашем случае. Но раньше он меня вроде и трогал, и за руки хватал, ничего страшного не происходило.

Что же изменилось?

— Ваша наложница откланивается, — пробормотала стандартную фразу.

Тело само выдало подходящий набор звуков. Но Гуангмин не одобрил.

— Ложись здесь, — сонно приказал он, не поворачиваясь.

Привык уже командовать из гроба, не меняя выражения лица.

— Как прикажет ваше высочество, — обреченно признала я и потянула от стола подушки.

— Что ты делаешь? — удивился принц.

Даже голову соизволил приподнять.

— Делаю себе постель, конечно, — пожала плечами, складывая добычу рядочком. Надо бы еще потом одеяло запасное найти, ночью здесь холодно.

— Ложись рядом, — Гуангмин похлопал по покрывалу для наглядности. — Замерзнешь, да и тело болеть будет. Поверь, я спал и на полу, и на земле. Удовольствие так себе.

Принц спал на земле? Ну да, он же еще и генерал. Приходилось в походах, наверное.

Колебалась я недолго.

Собрав подушки в охапку, залезла на постель и разложила их уже там.

В очередной раз приоткрывший один глаз Гуангмин распахнул оба и удивленно вытаращился на выросшие между нами баррикады.

— Это еще зачем?

— А вдруг вы во сне себя не контролируете? — с вызовом вздернула я подбородок. — Еще решите, что я ваш враг, и прибьете ненароком. Я жить хочу!

— А если я чего другого потребую? — голос принца стал вкрадчивее.

Я красноречиво опустила глаза на его покрасневшие пальцы.

— В таком случае это скорее защита для вас. Потому что я свой дар не контролирую. Еще зацеплю вас спросонья, а меня потом казнят.

— Понял, ты жить хочешь.

Гуангмин снова притворился бревном, но на губах упрямо играла плохо скрываемая усмешка.

Я повозилась немного, устраиваясь поудобнее. Спать в одежде я не привыкла, но раздеваться в присутствии постороннего мужика — еще более неловко. Мало ли что ему в голову придет.

Повезло, что наши прикосновения причиняют ему боль. Хоть по части приставаний можно не переживать.

Легкое сожаление, кольнувшее изнутри, я предпочла проигнорировать.

Режим принца мне понравился.

Поели — теперь поспать. Поспали — можно поесть. В перерывах иногда поработали — эту часть я быстро возненавидела, но, к счастью, она обычно длилась недолго.

Признавать, что сил у него после болезни мало, Гуангмин принципиально не хотел. Читал до тех пор, пока глаза не закрывались сами, а кисть не падала из ослабевших пальцев. Слуг звать на помощь он сразу запретил категорически, так что перебирались на кровать совместными усилиями. Мужчина пытался помогать, но в итоге все равно выходило так, что я его волокла на себе.

Как ни странно, получалось.

В прошлой жизни я бы ни за что не подняла такую тушу: весил принц, несмотря на болезнь и худобу, прилично. А сейчас ничего, таскала, хоть и с трудом.

Благоразумие одержало верх и в тот же день мы никуда не поехали. Как и на следующий, и через два дня. Но неделю спустя, когда Гуангмин перестал опираться на меня и сам добрался до кровати, мне стало ясно, что отправление не за горами.

Так и оказалось.

Наутро у дверей уже ждала повозка.

Небольшая, неприметная, с простыми, хоть и плотными занавесками и парой приземистых мохнатых лошадок.

— А как же охрана? Слуги? — пробормотала я себе под нос, не уверенная, что принц это всерьез.

На север едет! Где восстание только недавно подавили!

Мне об этом служанки тоже рассказать успели. Благо изредка Гуангмин меня все же отпускал — до кухни или постирочной добежать и обратно.

Собственно, потому принц и слег — помогал подавить бунт ледяных. Те после долгого заточения в бесплодных землях решили вернуть прежние позиции и дошли почти до самого дворца. Их еле сумели приструнить. В первых рядах сражался генерал Гуангмин и расплатился за победу своей драконьей ипостасью и магией.

Чудом вообще жив остался.

А теперь вот собирается в одиночку отправиться в отдаленное поместье, расположенное на границе с теми самыми ледяными. Видимо, чтобы добили и он больше не мучился.

— Если мы поедем огромным караваном с положенными почестями, то дядя успеет подготовиться и уничтожить улики, — терпеливо объяснял мне принц, как маленькой, успевая еще командовать слугами. Вещи в дорогу упаковывал.

Мне собирать было особо нечего. Два платья на смену, белье и горстка украшений — вот и все пожитки. Уместились в один пресловутый узелок.

— А