Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

— Миледи? — в голосе старика прозвучал ужас.

Он не узнал меня сразу. Я была больше похожа на утопленницу, чем на дочь хозяйки дома.

Я шагнула через порог, и мир вокруг меня погас.

Глава 8

Тьма не успела поглотить меня полностью. Она лишь накрыла тяжелым влажным одеялом, но голос Эдгара прорвался сквозь нее, как маяк сквозь шторм.

— Миледи!

Его руки подхватили меня, не давая упасть на каменный мозаичный пол прихожей. Пальцы дворецкого, сухие и горячие, лихорадочно срывали с моих плеч мокрое покрывало. Тяжелый бархат, пропитанный ливнем, шлепнулся на пол темной лужей. Меня знобило так, что зубы выбивали дробь, которую невозможно было унять усилием воли.

— К огню. Быстро. Вы вся дрожите! — голос Эдгара потерял свою обычную невозмутимость. В нем звенела настоящая тревога. — Сейчас вам принесут чай. Все хорошо, миледи. Вы дома.

Он не спрашивал, что случилось.

Не интересовался, почему я одна, без кареты, без мужа, в таком виде.

Старый дворецкий просто вел меня, почти нес на руках, сквозь знакомый полумрак коридора. Стены, обшитые темным деревом, плыли перед глазами.

Запах… Этот запах ударил в нос, стоило нам войти в гостиную.

Полироль для мебели, сухая лаванда в саше и древесный дым. За четыре года в этом мире этот дом стал единственным местом, где я чувствовала себя в безопасности. Теперь же я вдыхала этот запах защиты, безопасности, едва ли не плача от счастья.

Эдгар усадил меня в глубокое кресло перед камином и ловко разжег огонь.

Магические поленья вспыхнули не сразу, сначала лишь тлея, источая жар, который больно ударил по озябшей коже.

Я протянула руки к пламени. Казалось, кровь в венах замерзла льдинками, и теперь они таяли, вызывая жгучую, почти нестерпимую боль.

— Вашей матушке уже сообщили о вашем визите, — произнес Эдгар, поправляя плед на моих коленях. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на синеве губ, но он ничего не сказал. — Может, вам принести что-то еще? Грелку? Эм… Еще плед?

Я отрицательно мотнула головой. Мне даже глотать было больно.

В комнату бесшумно вошла горничная Лита с испуганными глазами. Она поставила на столик поднос с фарфоровым чайником и серебряной ложкой.

Пар поднимался от чашки тонкой змейкой.

Лита не задала ни вопроса, но я почувствовала ее взгляд. Он скользнул по моей мокрой сорочке, по грязи на подоле, по отсутствию накидки. В этом взгляде читалось немое, жгучее любопытство, смешанное с жалостью.

Слуги в этом доме знали всё раньше, чем сами хозяева. Она вышла, ступая так тихо, словно боялась, что пол провалится под ее ногами. В дверях она еще раз обернулась. Но, заметив мой взгляд, тут же поспешила выйти.

Я обхватила чашку обеими руками. Фарфор обжигал ладони, но я не отпускала. Тепло медленно возвращалось в тело, размораживая мысли и чувства.

— Ваша матушка сейчас спустится, — объявил Эдгар, стоя в дверях.

Он вошел в дверь, снова превращаясь в безупречного дворецкого.

Глава 9

Но я уже слышала ее шаги. Сначала — цоканье каблуков по паркету второго этажа. Четкое, ритмичное, без единой лишней секунды колебания. Потом — шорох бархата и кружев.

И вот они приблизились к комнате.

— Эдгар, будь так любезен, закрой входную дверь! — голос матери прозвучал из коридора. Резкий, сухой, не терпящий возражений.

Дверь распахнулась. Леди Шенделл вошла в комнату, и воздух словно сгустился. На ней был домашний халат из темно-зеленого бархата, волосы собраны в строгий узел, но даже в этом виде она выглядела так, словно готова была принимать послов.

Ее лицо было бледным, слегка помятым и встревоженным.

Она остановилась посередине комнаты, оценивающе оглядывая меня.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она. Ни приветствия, ни объятий. Только вопрос, в котором сквозило раздражение нарушенного покоя.

Я ждала не этого. Я ждала другого. Я ждала, что она бросится ко мне, обнимет меня, а потом спросит: «Что случилось?» И в ее голосе не будет раздражения или тех самых металлических ноток. Только тепло, участие и ласка.

Я попыталась подняться, но ноги снова стали ватными. Спокойствие ее лица просто поражало. Да если бы моя дочь прибежала ко мне посреди ночи в одной ночной сорочке, насквозь промокшая, я бы… Я бы… Да я бы точно не стояла с таким невозмутимым спокойствием, словно ничего не случилось.

— Я… мама… — голос сорвался, превратившись в хрип. Я смотрела на ее холеные руки, сложенные на груди, и мне хотелось схватить их, потрясти, вывернуть наизнанку эту спокойную маску. — Мама, ты не поверишь… Но это он… Я узнала его…

Слова вылетали сбивчиво, спотыкаясь друг о друга. Я задыхалась, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Мать даже не моргнула. Она лишь чуть сузила глаза.

— Оставь нас вдвоем и закрой дверь, Эдгар! — резко приказала она, не оборачиваясь.

Дворецкий поклонился и тихо притворил створки. Щелчок замка прозвучал неприятно громко. Теперь мы были заперты в этой комнате, словно в клетке.

— Мама, — прошептала я, цепляясь за край ее рукава. Ткань была теплой и приятной, нежной. — Это он. Тот самый человек… Тот, кто похитил меня! Тот, кто держал меня в темнице. Лотар… Это был Лотар.

— Что ты говоришь такое?!

Глаза матери на мгновенье вспыхнули удивлением. Я видела, как напряглись ее плечи, словно она не ожидала этого услышать.

И тут же ее напряженные плечи опустились, словно ее собственные мысли успокоили ее.

— Милая, тебе наверняка показалось, — улыбнулась мама, вздыхая. Впервые за сегодня я видела, как в ее глазах промелькнула нежность и усталость. — Ты переволновалась. Я понимаю. Первая брачная ночь… Это… Это испытание для женщины. Не все мужчины бывают… эм… терпеливыми и нежными. К сожалению!

Она взяла меня за руки, поглаживая мои пальцы. Ее мимолетный взгляд скользнул по портрету моего отца. Того, кого я ни разу не видела живым. Только воспоминания матери и образ, застывший над камином, словно вечный наблюдатель со стороны.

— Но ты должна потерпеть, — улыбнулась мама.

Глава 10

— Но мам! Я не про это! Я… я… — Я задыхалась от слез, которые снова хлынули из глаз, горячие и соленые. — Я узнала его. Моего похитителя! По шраму на груди. По голосу. А он… он не отрицал! Он подтвердил! Он сказал, что это был его дракон, но это он! Он признался, что держал меня в цепях!

Глаза матери расширились. На одно мгновение. Всего на один удар сердца маска дала трещину, и я увидела там страх. Не