Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

Мать медленно высвободила свою руку из моей хватки. Она подошла к камину, поправила щипцами уголек, чтобы искры взметнулись выше. Огонь отразился в ее зрачках.

Но тут же она взяла себя в руки. Плечи расправились, подбородок вздернулся. Она подошла ко мне вплотную, и от нее пахло сухими цветами и чем-то сладким, как карамель.

— Сейчас ты отогреешься, успокоишься, — произнесла она тихо, но каждое слово падало на пол, как камень. — Слуги принесут твое платье. То, синее, дневное. И ты поедешь обратно к мужу.

Я моргнула, не понимая. Огонь в камине вдруг показался ледяным.

— ЧТО? Ты меня вообще слышишь?! Слышишь, что я тебе говорю?! — выдохнула я, и звук получился глухим, будто меня окунули под воду. — Нет… Я к нему не вернусь! Что ты такое говоришь? Разве так можно?!

Я попыталась встать, но мать положила ладонь мне на плечо. Тяжелая, давящая рука не дала мне подняться.

— Сядь, Сибилла.

Ее пальцы сжали мое плечо, а она склонилась к моему лицу.

— Он преступник! — закричала я, и голос наконец прорвался сквозь спазм.

— Тише! Не кричи! Ты же не хочешь, чтобы все слуги были в курсе того, о чем мы с тобой разговариваем? Где твои манеры? Ты же знаешь, что даже у стен есть уши! — произнесла мама. — Я что тебе говорила. Леди говорят тихо. Не стоит посторонним знать, о чем они разговаривают! Ах, сколько я не билась над твоими манерами, все в пустую!

Я осеклась, стиснув зубы.

— Мама, пожалуйста, — я схватила её за холодные руки, но она выдернула их, будто обожглась. — Он тот самый. Тот, кто держал меня в подвале. Я видела шрам.

Мать поправила кружево на воротнике и посмотрела на меня так, словно я сказала нечто ужасно глупое.

— И что ты предлагаешь? Пожаловаться королю? На герцога? На того, кто сам вершит правосудие! На правую руку короля! Как мило! Интересно, что король скажет? О, я накажу его по всей строгости закона! — Она усмехнулась, и звук этот был хуже удара. — Тебя спросят: почему молчала? Почему вышла замуж?

Я молчала, вспоминая, с каким счастьем представляла момент, когда он наденет мне на палец кольцо. Какая же я была наивная!

— Теперь ты жена герцога. Это титул. Это защита. А твои сказки про подвал... — Она махнула рукой. — Это безумие. Ты устала. Тебе нужно отдохнуть.

— Мама, нет! — Я бросилась к ней, хватая ее за руку.

— Ты должна благодарить меня, — прошептала она мне в ухо. — Он чудовище? Возможно. Но с ним ты — герцогиня. А без него — никто.

Глава 11

Она наклонилась ко мне, и я увидела в ее глазах ту же сталь, что и в глазах Лотара. Только у него она была горячей, как лезвие в огне, а у матери — холодной, как кусок льда.

— Ты думаешь, кто-то тебе поверит? — прошептала она. — Герцог Лантери — опора Империи. Он судья. Он палач. А ты… ты женщина, чья репутация и так висит на волоске. Если ты заявишь, что муж держал тебя в заточении, все скажут, что ты сумасшедшая. Или что ты лжешь, чтобы получить содержание после развода.

— Но это правда! — я вцепилась в ее руки, пытаясь достучаться. — Я клянусь!

— Правда не имеет значения, — отрезала мать, выдергивая руки. — Имеет значение то, что напишут в газетах завтра утром. Если ты вернешься к нему сейчас же, скандала не будет. Если останешься здесь… Мало ли что о тебе подумают соседи! Они ведь увидят карету! И услышат скандал. А я бы не хотела, чтобы твоя и без того не безупречная репутация пострадала еще сильнее!

Она выпрямилась и поправила складку на халате. Словно это было важнее, чем я.

— Я что-то не вижу прежнюю очередь из женихов за дверью! Не вижу и стопки приглашений! — продолжала мама, расхаживая по мягкому ковру, который съедал звук ее шагов. — Ну давай! Усугуби ситуацию! Устрой скандал! Потребуй развод! Тебя совершенно не заботит твоя репутация и репутация семьи!

И тут я не выдержала.

— Разве… Разве репутация важнее моей жизни? — прошептала я.

— Ты недооцениваешь важность репутации! Репутация — это всё! Поэтому ты не оставила мне выбора, Сибилла. Ты пришла сюда, поставив под удар всё, что у нас есть. Так что сейчас ты вытрешь слезы, переоденешься и вернешься к мужу. Ты будешь улыбаться, как улыбаются сотни женщин, за которых сделали выбор родители. И ты будешь хорошей женой.

Я смотрела на нее, и внутри что-то оборвалось. Последняя нить, связывающая меня с этим домом, с этим миром, с иллюзией безопасности. Огонь в камине трещал, пожирая дрова, но мне стало холоднее, чем под ливнем на улице.

— Ты отправляешь меня к этому подонку? — прошептала я, и голос звучал чужим. — Зная, что он сделал?

— Я отправляю тебя к герцогу Лантери, — поправила мать, отворачиваясь к окну, где за стеклом все еще выл ветер. — А что там происходит в спальне… это дело семьи.

Она не смотрела на меня. Она смотрела на свое отражение в темном стекле, проверяя, не растрепались ли волосы.

— Эдгар! — позвала она громко. — Сообщите герцогу, что его супруга сейчас находится у нас. Пусть приедет и заберет.

— Эдгар!!! — закричала я, забыв о приличиях. — Я прошу тебя! Не надо! Не сообщай герцогу, что я здесь!

Старик опустил глаза. Я видела, как сжалась его челюсть, словно ему больно. Так же больно, как и мне.

— Я не могу ослушаться приказа госпожи, — тихо и виновато произнес он. — Простите, миледи…

Глава 12

Дворецкий вышел.

Я осталась сидеть в кресле, сжимая в руках остывшую чашку. Тепло ушло. Остался только горечь на языке и понимание: ада не существует где-то там. Ад — это когда ты стучишься в дверь дома, а тебе говорят, что ты должна вернуться в клетку, потому что репутация важнее всего.

— Не переживай. Он тебя не убьет. Ему нужен наследник, так что сомневаюсь, что он причинит тебе зло, — голос мамы дрогнул, словно внутри нее боролась женщина и леди. Или словно она пыталась утешить себя этой мыслью.

— А если убьет? — прошептала я, сжимаясь в кресле.

— Не убьет, — усмехнулась мама. — Этот человек спас твою честь, когда все женихи отвернулись от нашего дома. Поэтому он тебя не станет убивать.

Она наклонилась ближе, и её голос стал ледяным:

— Если бы я знала, что это он, тот таинственный похититель,.. я бы сама тебя ему отвезла. Ты