Добродетель злодейки. Том 2 - Bae Hee Jin

Этот здоровяк, строящий из себя милого песика, выглядел так забавно, что я не выдержала:

– Хи-хи!

Стоило мне хихикнуть, как обидчивое выражение пропало без следа, уступив место мягкой улыбке.

– Леди Джинджер… Может, в данной ситуации прозвучит странно, но…

– Но?

– Мне очень нравятся черты вашего характера. Вы непредсказуемая, необычная и при этом вовсе не глупая. Вот и про магаление вы ляпнули только для того, чтобы согнать с моей физиономии кислую мину, верно?

– Верно. Но почему это звучит как признание в любви? Ха-ха…

Я вновь попыталась отшутиться, но Хамель ничего не ответил.

Может, мой подкол вышел боком, заставив Хамеля смутиться? Хотя, пожалуй, нет. Взгляд, которым он смотрел на меня, изменился. В нем появилась глубина.

Он, казалось, колебался мгновение, а затем медленно поднялся с сиденья. Карета покачивалась на ходу, но Хамель стоял твердо, не шелохнувшись. Он сделал шаг ко мне. И плавно, с грацией рыцаря опустился передо мной на одно колено.

– Мои слова тоже могут прозвучать странно, но… – Хамель принялся откашливаться.

Что происходит? Атмосфера стала пугающе серьезной. Я смутно догадывалась, что нравлюсь ему, но признание? Прямо здесь? Я замерла, хлопая глазами, не в силах вымолвить ни слова.

Хамель наконец заговорил, его голос звучал твердо и искренне:

– Кажется, я полюбил вас, леди Джинджер. Нет… Я люблю вас. – Он медленно моргнул. Его нижняя губа едва заметно дрогнула – вероятно, эмоции захлестнули его с головой.

Он плотно сжал губы и слегка опустил голову, явно пытаясь что-то сдержать.

Слезы?.. Мелькнула мысль, что он плачет. Да нет, бред какой-то. Но дыхание склонившегося передо мной мужчины стало прерывистым. И тут на его брюки упала слеза.

Я протянула руку и коснулась подбородка Хамеля, заставляя поднять лицо. На его бледных щеках блестели мокрые дорожки. Конечно, не такие реки слез, как тогда в шкафу, когда очки запотели, но все же.

Он моргнул, и новая порция слез, выкатилась из уголков глаз и потекла вниз по уже проложенному маршруту. Горячие слезы коснулись моих пальцев.

– Почему… почему вы плачете? – Вопрос вырвался сам собой. Я растерялась.

– Честно говоря… во время признания сердце так колотится, что слезы сами… Видимо, перед вами, леди Джинджер, я превращаюсь в плаксу. – Он неловко улыбнулся.

Но, странное дело, слезы Хамеля не вызвали у меня отторжения. Наоборот, в них чувствовалась подкупающая искренность.

Значит, его сердце колотится с такой силой, что выступают слезы… По-моему, я понимаю подобное ощущение. Это не от горя, а от переизбытка чувств. Взрыв эмоций.

Ох, Хамель действительно полюбил меня, а не Лераджию.

Мне даже стало стыдно, что я в нем засомневалась.

– Ох! Плаксы совсем не в моем вкусе. – Я попыталась убрать руку от его лица, чтобы скрыть смущение.

Но он перехватил мою ладонь, не давая ей ускользнуть. Я ошарашенно уставилась на него. Хамель поднялся. В этот миг облака за окном разошлись, и луч солнца ворвался в карету, очертив профиль Хамеля. Тень легла на его губы, перетянув на них мой взгляд. Я всегда считала, что титул самого красивого мужчины принадлежит Изане, но сейчас… Хамель был прекрасен.

Сердце предательски екнуло. Вот она – та самая непонятная дрожь, которую я иногда испытывала рядом с ним. Хамель, жмурясь от солнца, медленно наклонился ко мне. Его лицо приближалось.

«Неужели он собирается меня поцеловать?» – пронеслось в голове, но оттолкнуть его я не смогла.

Словно завороженная, я смотрела на него в лучах света.

Его губы оказались совсем близко, но коснулись не рта, а лба. Легкое, осторожное прикосновение. Он сразу же отстранился, но место поцелуя горело огнем.

– Даже если вам не нравятся плаксы, вы мне все равно нравитесь. – Улыбка Хамеля была столь грустной.

Что мне ответить? Его признание было красивым и трогательным, пронзало до глубины души, но я не могла его принять. Я уже любила Изану. Однако ответить жестким отказом этому мужчине с печальной улыбкой тоже не могла. Слишком уж у меня мягкое сердце.

– Е-если плакать и смеяться одновременно, то на заднице рог вырастет. – Я ляпнула первое, что пришло в голову. Какую-то полную чушь.

В такой романтичный момент – и про рог на заднице! О, Джинджер Торте… Надо было сказать что-то более подобающее леди.

Но Хамель лишь склонил голову набок и невозмутимо спросил:

– Хотите проверить?

– С-сумасшедший! Вы что, издеваетесь надо мной?

– Да. Издеваюсь.

Как раз в разгар странной перепалки карета остановилась. Мы приехали. Нужно было выходить, но я медлила. Несмотря на шутливый тон последних фраз, эхо его признания все еще висело в воздухе. Сердце колотилось как бешеное, отказываясь успокаиваться. Я сделала глубокий вдох. Бесполезно.

– Леди Джинджер. Мы прибыли.

Хамель нехотя выпустил мою руку. Он не ждал ответа прямо сейчас и открыл дверь кареты. Снаружи была густая зелень. Тот самый сад, где я обычно встречалась с Изаной.

Я взялась за кончики пальцев Хамеля и осторожно шагнула из кареты. То ли из-за признания, то ли почему-то еще, но я чувствовала неловкость. Я взглянула на него – Хамель продолжал улыбаться. Той же грустной улыбкой.

Может, он печален по той причине, что я люблю Изану?

Улыбка буквально кричала: «Я уже знаю ваш ответ».

Мне и раньше признавались мужчины, поэтому отказывать было не впервой. Но почему слова Хамеля вызывали такую жалость и щемящее чувство, я не понимала.

Лучше бы он полюбил другую. Не меня и не Лераджию. Он избежал судьбы книжного персонажа по имени Хамель Брей, но в итоге влюбился в женщину, которая предпочла не его. Его судьба столь жестока.

Словно существует некий Бог, решивший, что Хамель должен страдать от неразделенного чувства.

– Было хорошо, пока я признавался, но теперь, когда нужно услышать ответ, на душе становится грустно.

– Я, конечно, сгоряча ляпнула про рога… но я почувствовала вашу искренность.

– Рад, если так. Если честно, мне было страшно. – Хамель нервно прикусил нижнюю губу.

– Страшно?

– Да. Ведь мы с вами прежде говорили о моих планах соблазнить леди Лераджию… и вдруг я признался вам. Я боялся, что вы, леди Джинджер, не воспримете мои чувства всерьез… Не то чтобы я думал, что вы легкомысленно относитесь к чужим признаниям… Я… то есть…

Вероятно, не найдя подходящих слов, он замолчал и опустил взгляд. Я положила руку на плечо поникшего Хамеля. Оно ощущалось крепким. Какой контраст: твердые мускулы – и слезы, которые могли показаться проявлением слабости.

– Можете не продолжать, я понимаю. Короче, вы не знаете, как так вышло, но вы меня полюбили, верно?

Хамель поднял на меня взгляд