Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

— Праздники и вечеринки — это не для меня.

— Так я и думала, — машет на меня рукой, как на ту, кто не стоит лишнего внимания. — Но тематика интересная и как раз была бы тебе к лицу!

— Ваша тематика это парад мертвецов? — бросаю взгляд на цветы на стене.

— Это Академия, где есть Факультет Ведьмовства, Факультет Зельеварения и факультет Охраны Запретной Магии! — поясняет, как глупому ребёнку. — Ну, конечно, все хотят нарядиться соответствующе! А тебе с твоим мрачным каменным лицом даже и наряжаться не придётся — могла бы прямо вот так с кровати встать и пойти, как есть.

— Сочту за комплимент, — хмыкаю.

— У тебя случилось что-то? — Эйко вдруг резко переключается на радиоволну под названием «дружеское участие и эмпатичное сопережевание».

Она плюхается на свою кровать, но продолжает не спускать с меня глаз.

— Нет, — отвечаю, уткнувшись снова в книгу.

Да. Моё сердце рвётся на части каждый раз, когда кто-то интересуется, не случилось ли у меня что-то плохое в жизни. Я человек, но мертва внутри от воспоминаний о том, что произошло год назад.

Каждая секунда врезалась в память острыми ножами, которые до сих пор режут меня, проворачивая свои лезвия в незаживающих ранах.

«Мне кажется, ты излишне напряжена», — сказал Адам недавно и был абсолютно прав.

Один месяц сменяет другой, лето сменяется осенью... А боль живая и настоящая. Она не уходит, не стихает.

И страх. Липкий, навязчивый и парализующий настолько, что порой не могу спать, мучаясь от бессонницы и атакующих кошмаров.

— Просто дурной характер? — размышляет Златовласка. — Надеюсь, сопровождающей ведьмой ты станешь всё же хорошей... Так и клиентов всех распугать можно.

Меня не должно было быть дома в тот вечер, но я вернулась гораздо раньше, так как из-за ссоры отменилась ночёвка у подруги. Я пришла незамеченной, пробравшись в свою спальню через окно, чтобы родители и старший брат не обнаружили, что я вусмерть пьяна.

За дверью я услышала истошный крик матери, и в этот же миг резко протрезвела. Странные стуки, удары, хрипы и стоны — от этого всего холодела кровь в венах. Ни о чём не думая, с абсолютно пустой, как белый лист, головой, я медленно опустила дверную ручку вниз, а после тихо зашагала к гостиной.

Шаги невесомы и легки, но каждая часть тела окаменела и казалась невыносимо тяжёлой.

Сознание уцепилось за тиканье настенных часов в коридоре. Оно было таким оглушительным, что виски сжало от давления, как стальным обручем. Тик-так, тик-так, тик-так...

Что-то не так. И сердце стучало, будто беду пророчило.

Я замерла немым привидением за тонкой стеной, отделявшую меня от развернувшейся трагической сцены.

Это невозможно объяснить, невозможно понять никому — как за секунду в тебе умирает жизнь, когда ты всё ещё жива.

Кровавое озеро под телами родителей, последний взмах руки, сжимающей нож. Богдан добивал нашу маму с силой и решимостью, говорящей о том, что всё не случайно.

После он встал и вместе с ножом перелез через открытое окно в гостиной. Белые шторы колыхались от ветра и их шелест, как и тиканье часов, становится моим персональным ночным кошмаром, что сопровождает меня до сих пор.

Знает ли брат, что я всё видела? Придёт ли он и за мной?

— Почему ты выбрала быть ведьмой? — разрывает на лоскуты мои видения голос Эйко, вернувший меня в реальность.

— Чтобы увидеться кое-с кем в призрачном мире.

Глава 6

Новый наступивший день встречает спокойствием унявшейся непогоды, и не вернувшейся вновь жары. Но этом вся благодать и заканчивается, потому что все последующие дни во время занятий Адам продолжал садиться рядом со мной.

Сегодняшний день не стал исключением.

— Тебе эти магические схемы не напоминают химические формулы? — шепчет Дикий, кивая на доску, где профессор Фемий, преподающий порталоведение, схематично изображает базовые основы для перемещения.

— Возможно, — пожимаю плечами, срисовывая схему себе в тетрадь.

Если бы не соседство с Адамом, я бы получала настоящее удовольствие от той обстановки, в которой нахожусь. Тишина, мерный голос профессора, шуршание тетрадных листов и ничего больше.

В аудитории слегка приглушён свет из-за пары не работающих ламп, а стоящий в ней шкаф из старого тёмного дерева со стеклянными дверцами привлекает внимание своим реквизитом.

Внутри него чучело летучей мыши, маленькая картина в рамке с изображением герба со скрещенными осиновыми кольями, всякие банки и склянки.

— А в школе ты любила уроки химии? — не унимается Дикий.

— Что? — хмурю брови в раздражении, сосредоточенно следя за передвижениями своего карандаша.

Маленький фрагмент грифеля откалывается и отскакивает в сторону. Кончик карандаша был слишком острым, чтобы долго оставаться целым.

— Я вот не любил, и поэтому не очень знаю предмет, но... Между нами явно есть это самое чувство, называемое химией.

— Что?

— В твоём словарном запасе закончились все слова? Видимо, уроки литературы ты точно прогуливала.

— Зато ты большой её любитель. Дай только повод чьи-нибудь учебники потаскать...

Я всё ещё злюсь на Дастина и Адама за это.

Если Златовласка всё свободное время проводит с Гессием и особо не мешает, то эти двое парней свой напор никак не сбавляют.

Особенно Адам Дикий, который сегодня даже встретил меня у выхода из женского крыла жилого корпуса и сопроводил на первое занятие.

Дастин Перо же стал чуть скромнее после того их мужского разговора, но он каждый раз провожает меня глазами, куда бы я не пошла.

— В спокойствии немом мне безразличны свет глаз твоих не милых больше в отражении, да бледность нецелованных губ.

В удивлении поворачиваю голову к Адаму, который со своей фирменной самодовольной улыбочкой взирает на меня, подперев подбородок рукой.

— Что это? — спрашиваю.

— Это моя любовь к использованию слов таким образом, чтобы они текли, складываясь в предложения, подобно ручью. Девчонкам в школе нравилось такое, — подмигивает. — А тебе нравится?

— Ты странный.

— На себя посмотри, — фыркает с короткой усмешкой. — Это ведь про тебя сейчас было.

Профессор Фемий рисует уже новую схему, попутно рассказывая материал, но я благополучно потеряла нить повествования из-за своего соседа по парте, которого, похоже, отставание в учёбе не беспокоит.

— Почему не целованных?

— Почему