Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

Нас ждали. У входа стоял мужчина — невысокий, плотный, с животом, как у мелкого барона, и лицом, на котором самодовольство было написано настолько жирным шрифтом, что даже в темноте его можно было читать без фонаря.

Я узнал его сразу. Не по имени — по типажу. Удивительное дело: купцы, торгующие ходовым товаром, во всех государствах выглядели одинаково. Один и тот же прищур, та же ухмылка, те же короткие пальцы, привыкшие хватать золото, но не отвечать за свои поступки.

— Что у вас, Крейн? — негромко спросил торговец, скрестив руки на животе и не сводя с него прищуренного взгляда. Голос был бархатистым, с тем самым липким привкусом любезности, который никогда не предвещал ничего хорошего.

— Пара диких и один особо проворный обращающийся, — отозвался тот, кого назвали Крейном. Говорил он с тем напряжением в голосе, что свойственно тем, кто ещё не до конца верил, что остался в живых.

Купец приподнял брови и уставился на своего собеседника чуть внимательнее.

— Шустрый, гад. Майла едва не отправил к праотцам, — продолжил поймавший меня маг, кивая в сторону одной из повозок. — Хорошо, что ошейник для буйных был при нас. Ну и аптечка — как без неё. Моего брата сейчас бинтуют, но, сам понимаешь, ещё чуть-чуть — и всё.

Сзади послышался сдавленный, полный обиды и боли вздох. Раненый ловец шипел сквозь зубы, пока кто-то возился с его грудиной, которую я едва не пробил. Я хмыкнул про себя. Жаль, не добил. Не то чтобы я жалел о драке — скорее, о том, что был вынужден закончить её досрочно.

— Покажи товар, — с ленивым интересом кивнул купец и пошёл вдоль повозок. Крейн подошёл к клетке, в которой я сидел, хищно прищурился и, не удосужившись ни слова, ткнул в меня хлыстом сквозь прутья.

Я даже не дёрнулся. Просто уставился на него — медленно, спокойно. Холодным, многообещающим взглядом. Плевать, что магия сейчас не работала. Плевать, что руки стянуты, словно у опасного преступника. Они увидят. Все они.

— Буйный, говоришь? — хмыкнул торговец, лениво заглядывая мне за плечо, словно прикидывая, куда бы удобнее приладить ценник. — Ничего... найдём и на него управу. Пойдёт как особо редкий трансформируемый магический артефакт. Санни, запиши в документах и отправь в префектуру — пусть поставят штамп.

Толстяк уже мысленно делил выручку и считал нули на банковском кристалле.

— Хорошо. Этих двоих сразу на рынок. А нашего ценного сперва запечатать — чтобы не вздумал взбрыкнуть, когда покупатели будут рядом, — добавил он, бросив взгляд, будто я уже стоял в витрине за стеклом. Вот хитрый гад. Продаст и не моргнув.

Работники тут же засуетились. Один полез за артефактными печатями, другой тащил цепи с рунами, третий подгонял клетку с дополнительной защитой. Настоящая буря активности — всё ради того, чтобы приручить меня, как редкого циркового зверька.

Тем временем сам купец неспешно удалился, уже беседуя с каким-то незнакомцем в тени ангарной арки. Сделка явно набирала обороты. А я… просто закрыл глаза. Потянулся внутрь себя, к источнику.

Сначала — пустота. Глухая, вязкая. Ошейник всё ещё держал. Но… что-то изменилось. Словно сквозь бетонную плиту прошёл тонкий, едва ощутимый импульс. Сила начинала пробуждаться. Крохами, по капле, но — возвращалась.

Они этого не знали. Эти ловцы и купцы, с их цифрами, замками и арканами, не подозревали об одной мелочи: я умею нивелировать действие артефактов. Нужно только одно — контакт. Долгий, постоянный, вплотную.

Так что… это лишь вопрос времени, когда я смогу освободиться. И тогда держитесь!

Работники суетливо катили в мою сторону новую клетку — аккуратную, запечатанную рунами по всем углам. Стальные прутья мерцали наложенными чарами, а замок сиял подозрительно уверенным золотистым светом, как будто кричал: «Хоть раз попробуй сбежать, зверушка!»

Когда конструкция остановилась в паре шагов от моей, вся троица работников вдруг замялась. Один почесал затылок, второй зачем-то вытер руки о штанины, третий просто уставился в пол, будто искал там ответы на вопрос, как дотащить враждебного дракона до двери.

Впрочем, ловцы были менее впечатлительны. Зарешеченная дверь моей текущей "комнаты" с щелчком распахнулась, и Крейн, скрестив руки, кивнул в сторону новой клетки:

— Пошёл. — Я встал, сделал пару шагов и... замер. Не потому, что передумал. Просто хотелось насладиться моментом.

Маг тут же, не моргнув, потянулся к висевшей на боку плётке. Его напарник — к арбалету. Настоящие профи: шаг влево — и стрелу в лоб, шаг вправо — получай по рёбрам.

Я медленно повернул голову и «по-доброму» улыбнулся этой знакомой парочке. С такой теплотой, что у любого нормального человека зубы бы свело от тревоги. Потом перевёл взгляд на топтавшихся в нерешительности работников купца — и вот тут уже позволил себе чуть больше. Моя улыбка вытянулась, обнажая клыки, и переросла в откровенный оскал.

— Р-ррр... — рычание было негромким, но достаточно выразительным.

Реакция последовала незамедлительно: все трое вжались в спины друг друга и начали отступать, как стадо особо глупых коз, загнанных в угол. Но моё поведение явно не пришлось по вкусу более "мужественным" ловцам.

— Хватит выпендриваться, полезай в клетку, пока я не оставил на тебе пару отметин, — процедил напарник Крейна, не опуская арбалета.

Я прищурился, взглянув на него с ленивым интересом.

— «Уж тебя-то, дружочек, я точно запомню. И отомщу. Поверь мне…» — мысленно усмехнулся.

Но приказ всё же выполнил. Медленно, не спеша, с видом существа, которое даёт остальным фору. Вошёл внутрь новой клетки и сел, удобно устроившись у дальней стенки.

Пока что — играем по их правилам, все равно время здесь работает на меня.

Алисандра Велийская

Весь день помощницы госпожи Риэллы не давали мне и минуты покоя. Выбор и примерка платьев — бесконечный процесс, больше напоминающий дуэль между вкусом и безумием. Репетиция макияжа — как будто сражение на фронте цветовой гаммы. Прическа менялась каждые полчаса: то локоны, то коса, то что-то столь сложное, что я в какой-то момент подозрительно поглядывала на зеркало, пытаясь понять — я это ещё или уже кто-то другой?

Украшения, обувь, перчатки, веера… Даже походка была поставлена под сомнение. Если бы леди Риэлла могла, она бы, наверное, изменила мне цвет глаз. И всё это ради завтрашнего бала — великого торжества, по совместительству моего двадцатилетия, а по