Желанная рабыня - Ани Файер

Молча иду в самый дальний угол и облокачиваюсь спиной на железные прутья, безвольно задрав голову к небу, прося милости у тех самых Высших, Древних и Всевышнего, чтобы дал мне сил найти путь домой. Слёзы текут по щекам и самое время впасть в истерику, но ко мне подбегает Катька и крепко обнимает. Машуня тоже рядом, но сидит на дощатом полу и ревет без конца, обняв себя руками.

Здесь много девушек в похожих одеждах, в нашей клетке их около пятнадцати. Но все они выглядят повыше и помясистее нас троих.

Пока меня вели сюда, было слишком много людей вокруг, но никто из них не выходил вперед к самим клеткам, не щупал и не трогал никого. Все они держались поодаль, оценивая товар визуально, что «стоит на прилавке». А мне было страшно поднять голову и встретиться с кем-нибудь взглядом. Такой нелепый страх! Знаю, глупо! Но я боялась, что так меня тут же заметят. Возможно, так я думала, что нахожусь в бОльшей безопасности, когда никого не вижу. Значит, и меня никто тоже.

А теперь не могу отделаться от мысли, что на меня смотрят в упор, наблюдают, изучают. И от этого ощущения съеживаюсь ещё больше. Минуты спустя это чувство не проходит, лишь усиливается, разливаясь по всему телу ужасной тревогой, волнением и любопытством. Все тело покалывает, и я нервно дергаюсь.

Может быть — это кто-то из девочек напротив?

Устремляю взгляд дальше, на другую клетку. Там женщин в разы меньше, чем в нашей. Всего лишь три. Те выглядят ещё выше, но намного худосочнее, что со стороны кажутся больными. Бледная кожа, тонкая талия, крутые покатистые бедра. Такие на одной воде нажрать сложно, значит, они не такие уж и немощные. Возможно, просто такое строение тела и неведомая мной раса. И когда одна из них делает шаг вперёд к краю клетки и откидывает свой капюшон, я вижу красивые длинные волосы абсолютно белого цвета, как у Дейнерис Таргариен из «Игры престолов», которые уложены в замысловатую прическу из кос, спускающихся на ее плечи, подтверждает мою догадку. Мне кажется, что она готовилась к этому событию всю свою жизнь, потому что не вижу ни тени огорчения на её прекрасном лице от происходящего вокруг. Наоборот, она важно, словно принцесса, расхаживает вдоль прутьев, перебирая их своими тонкими пальчиками, заигрывая взглядом с окружающими, и улыбается туда, где собралась кучка моральных уродов, готовых купить её. Она необыкновенно красива! Настолько, что захватывает дух! «Её точно выберут самой первой!» — пролетает завистливая мысль у меня в голове. Девушка оголяет свое плечо ещё больше, опустив бретельку платья по самый локоть, выставляет свою красивую длинную ножку чуть вперёд, демонстрируя её всем подряд. Такое ощущение, что стриптиз смотрю в дешёвом клубе на соседней улице. Но всё равно это всё так увлекательно и интересно, что глаз не отвести. Затем девушка поправляет свои шелковистые длинные волосы, откинув ниспадающую прядку назад, и совсем неожиданно мне на глаза попадаются её большие заостренные ушки, вершинки которых украшены золотыми сережками. А я думала, что это лишь красивый чудной ободок! А это реальные уши? Она — эльф? Получается, что Гендальф был прав? Тогда где-то рядом должны быть и остальные по его списку⁈

Всё! Приехали!

Громко стону и хватаюсь за голову руками, потому что она разболелась ещё больше, отказываясь воспринимать то, что вокруг. После этого ощущение изучающего взгляда, прожигающего насквозь, только усилилось.

Кто это может быть?

И что здесь творится вообще?

Глава 3

Прозвучал непонятный звук какого-то горна, и я морщусь от боли в голове и игры неумелого трубача, посмевшего меня потревожить своим дудением. Послышались аплодисменты и довольный гогот мужчин со словами: «Ну, наконец-то!».

А я напрягаюсь от нехорошего предчувствия, которое щекочет мне пятки. Вот не просо нехорошего, а неотвратимого, неизбежного. Ощущение, что я плаваю в дерьме и не могу вылезти из него, все больше накрывает с головой, вызывая приступ паники. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Пытаюсь взять себя в руки, делая дыхательные упражнения, которым учила меня Катька.

И вот, голоса людей уже снуют вокруг, что этот стрёкот начинает неимоверно раздражать, полностью притупляя чувство безысходности. Они ходят вдоль клеток, подзывая к себе понравившихся девушек, трогают их, флиртуют, что-то говорят им, обещая безбедную и беззаботную жизнь в своем гареме. Гареме! Не доме! Значит, практически у всех есть этот самый гарем, и никто не собирается брать себе девушек в жены? Или я что-то не так понимаю?

Эти тупые толстосумы рассматривают нас, как какую-то безделушку на рынке! Впрочем, так и есть. Этот рынок из живого товара — девушек различных возрастов и мастей: темненькие и светленькие, худые и полные, высокие и низенькие — выбор на любой вкус. Даже, вон, остроухие эльфийки есть, что не вкладывается в моё подсознание никак. Единственное, что нас всех связывает — шлюшачьи наряды, которые надеты абсолютно на всех, только разной цветовой гаммы.

Я старалась понять эти странные разделения девушек по клеткам. В нашей находились обычные человеческие женщины, по крайней мере, я так думаю. В соседней — эльфийки. Через одну — девушки совсем невысокого роста и довольно коренастого телосложения. В каждой, видимо, были представители какого-то отдельного вида этого совсем чужого и странного мира. Но только возле нашей клетки покупателей было меньше всего. Нас не жаловали, хотя некоторые слишком откровенно предлагали себя.

— Вы, жалкие человечки, самый невостребованный товар на рынке! От вас больше всего проблем каждый раз! Вы годитесь только на пару раз, чтобы согреть постель своему хозяину! — недовольно разглагольствовал Клодий, расхаживая возле нас, ударяя своим хлыстом у самых прутьев, отгоняя девушек всё дальше к самой стене. — Поиметь от вас хотя бы тридцать золотых за всех — большая удача! Так что не набивайте себе цену! Соглашайтесь сразу на то, что предложит господин! И отчего только каждый раз вас больше всего приходит? Просил же вас вообще не призывать! Но нет же! Вы все равно откликаетесь на этот долбаный зов! Никчемные твари!

О, как! Нас тут, и правда, не особо ценят. Хотелось, правда, ответить, что мы и не просили такого счастья быть здесь, но нас никто не спрашивал.

Видимо, Клодий верещал так громко и истошно, что привлек к нашей клетке лишнее внимание. А может быть остальные Великие уже выбрали себе жен, и решили побаловать себя вниманием обычных «поломоек». Не знаю, что именно явилось триггером, но