Подмена на одну ночь - Tommy Glub

Черт… Как же он хорош.

Я стою в дверях и не могу оторвать взгляд. Впитываю каждую деталь: как поднимается и опускается грудь, как напрягаются мышцы живота при каждом вдохе, как джинсы сидят так низко, что я вижу край темных трусов и тень между бедрами. Хочу упасть на колени прямо у кровати. Хочу провести языком по этой дорожке волос вниз. Хочу засунуть пальцы под пояс и стянуть всю одежду к чертовой матери.

Я делаю шаг внутрь комнаты, сама не понимая зачем. Просто хочу быть ближе. Хочу запомнить этот момент, эту картинку. Потому что таких моментов больше не будет. Когда я вернусь, я снова стану просто Аленой, которая приезжает на каникулы и издалека наблюдает за парнями в соцсетях…

Еще один шаг. И еще.

Я почти у кровати, и в груди разливается такая нежность, такая боль и такое острое, почти болезненное желание, что хочется плакать и одновременно стонать.

Как можно так сильно хотеть человека, который даже не знает о твоем существовании? Как можно мечтать о том, чтобы сесть сверху, провести ладонями по этой груди, прижаться губами к шее и почувствовать, как он просыпается…

Я Алена. Я не Аня. Я не часть его, их мира, не часть его жизни. Я просто девушка, которая влюбилась не в то время и не в того парня. Не в одного, а сразу в двоих, что делает всю ситуацию еще более абсурдной.

Хочу протянуть руку и коснуться его. Провести пальцами по горячим мышцам, обвести языком родинку, спуститься ниже… гораздо ниже.

4 глава

Я не знаю, что на меня нашло.

Может, текила все еще медленно кружит в голове, разжигая огонь в крови, а может, это годы тайных взглядов и ночных фантазий, которые я прятала даже от самой себя. А может, просто он лежит передо мной — такой горячий, расслабленный, абсолютно мой в эту секунду… И я решаюсь.

Сердце стучит тяжело и громко, отдаваясь в ушах. Я делаю шаг, потом еще один, очень медленно, почти крадучись, и осторожно опускаюсь на край кровати. Матрас мягко прогибается под моим весом, ткань платья шелестит по белью. Стас чуть шевелится во сне, но глаза остаются закрытыми. Я замираю на несколько долгих секунд, боясь даже вдохнуть слишком громко.

Моя рука дрожит, когда я наконец протягиваю пальцы и касаюсь его груди.

Кожа… боже, она просто невероятная. Горячая, гладкая, как теплый бархат под солнцем, но под ней — твердые, рельефные мышцы, которые слегка напрягаются от моего легкого прикосновения. Я провожу кончиками пальцев очень медленно, миллиметр за миллиметром, от ключицы вниз по центру груди. Чувствую, как под ладонью бьется его сердце — сильное, ровное, чуть быстрее, чем секунду назад. Кожа такая нежная, бархатистая, чуть влажная от жары комнаты, и я не могу остановиться. Глажу шире, раскрытой ладонью накрываю всю грудь, ощущаю, как сосок медленно твердеет под моей рукой, становясь маленьким, твердым бугорком.

Внутри меня все вспыхивает мгновенно. Между ног становится горячо, так резко и сильно, что я невольно сжимаю бедра. Хочу больше. Хочу так сильно, что в голове шумит, а мысли тают.

Я наклоняюсь ближе, очень медленно. Мои волосы падают ему на плечо, щекочут кожу. Я вдыхаю его запах — древесный, свежий, с легкой солоноватой ноткой разгоряченного тела. Губами касаюсь шеи. Сначала просто прижимаюсь, чувствуя жар и пульс под тонкой кожей. Потом целую — медленно, очень медленно, открытым ртом, пробуя его на вкус. Солоновато, тепло, чуть сладко от его парфюма. Языком провожу по жилке, длинно, лениво, и он выдыхает во сне — длинно, глубоко, с едва заметным стоном.

Я совсем слетаю с катушек.

Целую ниже, опускаясь к ключице, потом к груди, не торопясь ни секунды. Когда мои губы наконец находят его сосок, я дышу на него горячо и долго, просто наслаждаясь моментом. Потом касаюсь языком — легко, круговыми движениями, обвожу его снова и снова, дразню, пока он не становится совсем твердым и чувствительным. Я прижимаюсь губами сильнее, обхватываю его ртом целиком, слегка посасываю, медленно, потом прикусываю совсем нежно и сразу зализываю языком, мокро и горячо.

Стас резко втягивает воздух сквозь зубы. Тело подо мной вздрагивает, мышцы живота напрягаются волной, бедра слегка раздвигаются. Я чувствую, как он начинает твердеть — там, внизу, под джинсами. Ткань медленно натягивается, обрисовывая толстый, тяжелый бугор, который пульсирует и растет прямо у меня на глазах.

От этого зрелища у меня в голове совсем пусто. Я уже не думаю, что это плохо, что я — не Аня, что он может проснуться и все испортить. Алкоголь приятно гудит в висках, а желание жжет так сильно и глубоко, что мне просто все равно. Мне можно. Мне нужно.

Я прижимаюсь губами еще сильнее, лижу бугорочек жадно, мокро, долго, потом спускаюсь ниже — очень медленно, оставляя за собой влажную блестящую дорожку. Языком провожу по ложбинке между грудными мышцами, чувствуя каждый миллиметр горячей кожи. Спускаюсь к кубикам пресса — они твердые, горячие, каждый мускул четко прорисован и слегка напряжен. Я лижу между ними, медленно, очень медленно, пробую кожу языком, ощущаю солоноватый, невероятно вкусный вкус его тела. Язык скользит по каждому кубику отдельно, обводит, нажимает, и Стас тихо стонет во сне, бедра снова дергаются, а его член уже полностью твердый, натягивает джинсы так, что я вижу контур через ткань.

Я уже почти у самого края джинсов. Пуговица расстегнута, молния приоткрыта, и я вижу край темных трусов и начало той самой темной полоски волос, которая уходит вниз. Язык скользит по последнему кубику, медленно, лениво, оставляя мокрый след, и я поднимаю взгляд.

Стас смотрит на меня.

Прямо в глаза.

Взгляд тяжелый, затуманенный сном и жгучей похотью. Зрачки огромные, губы приоткрыты, дыхание быстрое и прерывистое. Он возбужден до предела — джинсы натянуты так сильно, что ткань едва сдерживает его.

На секунду весь мир замирает.

А потом он резко хватает меня за запястье — сильно, почти грубо. Одним мощным движением садится в кровати, волосы падают на лоб, лицо совсем близко ко мне.

— Ты какого хрена тут делаешь? — шипит он низко, хрипло, и в голосе столько удивления, злости и жгучего, животного желания, что у меня по спине пробегает жаркая, электрическая волна.

Я