В активном поиске раба - Лисавета Челищева

— Это потому, что никто никогда не заставлял тебя так чувствовать?

— Боже, — она закатывает глаза, трёт лоб рукой, — ты такой самовлюблённый!

— …Никто никогда не заставлял тебя чувствовать себя уязвимой, не так ли?

Она молчит. Смотрит в сторону.

— Ты извращенец, знаешь? — выплёвывает она.

— Дай этому шанс.

— Чему?

— Быть моей сабой. Дай шанс. Ты отказываешься только потому, что никогда не пробовала. Я знаю это.

— Слушай. — она поворачивается ко мне, и в её глазах — отвращение. — Я уже говорила тебе: это не моё. Если тебе нравятся женщины, которые возбуждаются от побоев, унижений и того, что их выставляют напоказ как секс-рабынь — это твоё дело. Но это не моё. И никогда не будет. Так что не стой здесь и не пытайся убедить меня стать твоей сабой, рабыней или как ты там их называешь. Рабство отменили не просто так. Подумай об этом.

Она разворачивается и идёт к выходу.

Я снова хватаю её.

Её рука взлетает и впечатывается мне в лицо. Не знаю, как, но через секунду она уже прижимает меня к стене, используя какой-то приём. Я сдерживаю каждый нерв, чтобы не ответить. Я не хочу делать ей больно. Но, Боже, она сама напрашивается.

Тот факт, что я не хочу причинять боль этой неуважительной, дерзкой женщине, сам по себе шокирует.

— Не трогай меня!

Я кладу руки ей на талию. Она напрягается от прикосновения. Этой доли секунды хватает, чтобы поменяться местами, прижать её к стене. Хватаю её руки, завожу за голову, фиксирую.

— Почему ты не можешь просто признать, что тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе? — хмыкаю я, глядя ей в глаза. — Ты же практически умоляла меня не останавливаться.

— Пошёл ты! — она дёргается, но я держу крепко. — Ты, видимо, не отличаешь "нет", "не надо", "прекрати" от "не останавливайся", придурок.

— Я уверен, ты умоляла меня продолжать.

— У тебя что, нет какой-нибудь безмозглой девки, которую можно трахнуть?

— Была минут десять назад. — рычу я в ответ. — Но у неё сдали нервы.

Чёрт. Я не это хотел сказать.

Её глаза расширяются. Рот приоткрывается от шока.

— Я не хотел...

— Если не хочешь, чтобы я отрезала твой член и засунула тебе в задницу, — шипит она в ярости, — советую убраться от меня и дать мне заняться тем, чем я собиралась заняться!

Я отпускаю её.

Она поправляет одежду, поправляет волосы. Смотрит на меня в последний раз — с презрением.

И уходит.

Хлопает дверь клуба. Тишина.

Я стою в пустом коридоре, слушая, как затихают её шаги.

Я не получил ни одной сабы таким образом. Я никогда не бегал за женщинами. Я никогда не позволял себе так терять контроль.

И я никогда не хотел никого так сильно, как хочу её теперь.

Глава 11

ВИКА

* * *

Дома я просто киплю. Это не просто злость — это что-то новое, горячее, что разливается под кожей и не находит выхода. Я мечусь по своей комнате, от окна к двери, от двери к дивану. Пальцы сами сжимаются в кулаки, как перед боем.

Яна рассказала мне как его зовут. Наэль Валуа. Я сделала вид, что мне это совсем не интересно. Но как только она ушла к себе, стала гуглить его в интернете. И совсем ничего не нашла.

Чёртов Наэль Валуа!! Чёртов клуб! Чёртова Яна со своим ошейником! Что у неё вообще в голове творится?! Какое рабство? Что за извращение!

Я трогаю губы кончиками пальцев и тут же отдёргиваю руку, словно обожглась. Они всё ещё помнят его поцелуй. Твёрдые, требовательные губы, язык, который ворвался без спроса, и эта дурацкая дрожь в коленях, когда он прижал меня к стене.

Ненавижу его. Ненавижу себя за то, что не ударила сразу. За то, что на секунду — всего на одну тупую секунду — мне понравилось.

Тихий стук в дверь выдёргивает меня из этого болота. Я замираю. Если это он каким-то образом вычислил мой адрес, как мой телефон вчера, я ему врежу. Врежу так, что мало не покажется.

Резко распахиваю дверь, и кулак уже занесён для удара. Янка взвизгивает и вжимается в косяк, закрывая лицо руками.

— Вика, это я! Не бей!

Я выдыхаю сквозь зубы, опускаю руку и отступаю вглубь комнаты, пропуская её. Она заходит осторожно, как нашкодившая кошка, ставит чашку на стол и медлит, водя пальцем по краю. Я стою, скрестив руки на груди, и барабаню пальцем по локтю. Чем дольше она тянет, тем сильнее во мне закипает.

Наконец она оборачивается с обречённым вздохом.

— Вик, я…

— Какого хрена, Яна? Зачем ты потащила меня в этот вертеп? И почему сразу не сказала, что ты чья-то собственность? Это что за бред вообще?

— Не сказала, потому что я тебя знаю, Вика. — Она смотрит на меня с мольбой. — Ты самый сильный человек, которого я встречала. Ты упрямая, режешь правду-матку в глаза и не принимаешь отказы. Я просто хотела, чтобы ты хорошо провела время. Помнишь, как ты пыталась затащить меня на бокс? Ну вот, я попыталась затащить тебя в свой мир. И вот что вышло.

— Я хотя бы предупреждала! Не закидывала сразу на ринг с криком «давай драться». А ты ничего не сказала. Держала меня в неведении, пока не стало поздно!

— Если бы я сразу сказала, что мы идём в БДСМ-клуб, ты бы вообще пошла?

— Нет, конечно!

— Вот именно. Я просто хотела вытащить тебя из зоны комфорта. Ты всегда всё делаешь правильно, никогда не веселишься. — Она запинается, но всё же добивает: — Чёрт, ты даже с парнем ни разу не спала.

— Не смей! — рявкаю я, чувствуя, как краска заливает щёки. — Не смей вставлять сюда мою девственность. Может, мне вообще никто не нужен, ты не знаешь.

Янка криво усмехается.

— Я точно знаю, что нет. Ты же хотела запрыгнуть на хозяина клуба прошлой ночью. Он тебя до дома провожал…

— Да проще выпить кислоты, чем с ним!

Я разворачиваюсь и ухожу на кухню, чтобы поставить чайник. Руки дрожат, когда я наливаю воду. Янка медленно идёт за мной, её шаги звучат слишком громко в тишине.

— Нормально чувствовать себя уязвимой, Вика. Нормально чувствовать симпатию к кому-то. — Она говорит мягко, как с ребёнком.

— Ты кто, Доктор Хаус? — огрызаюсь я, но уже без прежней злости. — Чай будешь?

— Да, спасибо. — Она садится на высокий стул у кухонной стойки. — И нет, я не Доктор Хаус. Но я знаю, что ты ему понравилась. Он