Иней между нашими сердцами - Кира Шелухина

дом к мужу и совсем не знаю, что меня там ждет. Но, судя по тому, как герцог вел себя при нашей первой и единственной встрече, ничего хорошего. Я собиралась весь день, как и предыдущие, провести в своей комнате, но, увы, мне даже этого не позволили.

С самого утра, сразу после завтрака, по приказу отца я спустилась в гостиную, где меня ждала портниха, демонстрируя целый ряд свадебных платьев. Все они были изысканными и явно очень дорогими. «Откуда у нас деньги на такие шикарные наряды?» — подумала я и тут же получила ответ на свой невысказанный вопрос.

— Они все идеальны! — воскликнула портниха, разглядывая платья. — У герцога прекрасный вкус.

Мне и так не хотелось надевать свадебное платье, а зная, что оно куплено этим человеком, я бы лучше пошла к алтарю в нищенской робе. Но, как и прежде, никого не интересовали мои желания. Поэтому пришлось в течение двух часов, которые показались мне вечностью, примерять каждый наряд, слушая восторги портнихи.

— Какое Вы выберете? — спросила она, когда эта пытка, наконец, закончилась.

— Мне все равно, — устало ответила я, снова облачаясь в домашнее платье.

— Да, они все прекрасны, — сказала она, явно меня не понимая, — но Вам надо сделать выбор, как бы трудно это не было.

— Вот это, — махнула я рукой, даже не смотря на них.

— Отличный выбор, госпожа! — воскликнула женщина. — К вечеру я его немного подгоню по Вашей фигуре. — Вы будете самой красивой невестой!

Не в силах больше слушать ее дифирамбы, я развернулась и быстро покинула комнату. Но на этом мои страдания не закончились. После обеда служанка доложила, что меня ожидает стригольник, который с гордостью продемонстрировал эскизы причесок, нарисованные на листах пергамента.

— Можете делать любую, — сказала я, едва взглянув на них.

— Нет, госпожа, так нельзя, — возразил он с иностранным акцентом, — Это же самый важный день в Вашей жизни…

— Тогда я выбираю эту, — перебила я, тыкая пальцем наугад.

— Нет, сначала я должен сделать каждую прическу, чтобы Вы увидели, как они смотрятся, — снова возразил он, смерив меня недоуменным взглядом.

— Господи, как же мне все это надоело! — пробурчала я себе под нос, еле сдерживая желание послать его куда подальше.

Вообще-то, я не была склонна к раздражительности и агрессии, но сейчас была настолько измотана, как физически, так и эмоционально, что уже с трудом владела собой. Но вспомнив, как мама говорила — «Ничто не оправдывает нашей грубости и злости по отношению к другим», крепче стиснула зубы и сделала несколько вдохов, стараясь успокоиться и набраться терпения, которое мне сейчас было так необходимо.

К концу творческих экспериментов стригольника я уже совсем не чувствовала своих волос, кожа на голове горела от многочисленных расчесываний, а поясница ныла от долгого сидения в одной позе.

— Ну как, выбрали? — поинтересовался мужчина, поправляя выбившийся локон.

— Пусть будет эта, — ответила, показывая на прическу на моей больной голове, которую он сделала последней.

— Вот и славненько, — образовался он, вытаскивая шпильки. — Тогда завтра я приду пораньше, чтобы привести Ваши волосы в порядок.

С трудом дождавшись, когда он вытащит последнюю шпильку, я поспешила вернуться в комнату. Едва притронувшись к ужину, который уже меня ждал, легла в кровать и тут же провалилась в сон. Напряженный день дал хоть один положительный результат — крепкий сон без ночных кошмаров, которые приходили ко мне в последнее время все чаще.

Дрейк

Три дня пролетели незаметно. Я в вместе с парой следопытов который раз пытался найти следы последнего осколка и совсем забыл о приближающейся свадьбе. Хорошо еще, что, вернувшись со встречи с невестой, сразу же раздал все необходимые приказы — купить свадебные наряды, подготовить для Дарины комнату рядом с моей, заполнить ее гардероб самой лучшей и дорогой одеждой и обувью. Так что, когда поздним вечером, вернувшись домой после очередных неудачных поисков, услышал доклад дворецкого о том, что все готово к приезду госпожи, я с облегчением вздохнул и поблагодарил его за приложенные усилия, пообещав прибавку к жалованью. Сбросив грязную одежду, с удовольствием принял ванну, поужинал вкусным цыпленком с пряными травами и, налив скотча, уселся в большое кресло, стоящее у камина в моей спальне. Смакуя любимый напиток, я впервые за это время вспомнил о Дарине, представляя ее аппетитные изгибы и пухлые губы, которые уже совсем скоро будут меня ублажать. Улыбнувшись от этой мысли, я сделал последний глоток и отправился спать. И во сне брал свою молодую женушку всеми известными способами и никак не мог ею насытиться…

Дарина

Стоило взойти солнцу, как меня разбудили громкие голоса прислуги, доносившиеся, казалось, отовсюду — из коридора, со двора и даже из сада. Не успела я подняться с кровати, когда в комнату вбежала взволнованная служанка.

— Госпожа, портниха принесла платье, а стригольник ожидает, чтобы сделать Вам прическу, — быстро проговорила она.

«Ну вот, обратного пути теперь нет», — с тяжелым вздохом подумала я и нехотя поплелась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы.

— Пожалуйста, поторопитесь, а то господин будет злиться, — попросила девушка, складывая руки в молитвенном жесте.

Даже не притронувшись к завтраку, который она принесла, я спустилась вниз, где ко мне сразу подбежали портниха с помощницей, держа в руках свадебный наряд. Словно со стороны, наблюдала, как они аккуратно надевают его, расправляя каждую складочку и оборку. А после того, как стригольник сделал прическу, прикрепляют поверх нее диадему и фату. Как ни странно, но сегодня не было желания плакать и проклинать злую судьбу. На замену этому пришло оцепенение, будто из меня высосали все эмоции и чувства. Я словно застыла во времени, а внутри не осталось ничего, кроме обреченности.

— Посмотрите, какая Вы красавица! Просто чудо! — с восхищением воскликнула портниха, подводя меня к большому зеркалу.

В нем отражалась прекрасная и изысканная девушка, в которой я совсем не узнавала себя — ее наряд был слишком шикарным и вычурным, волосы так сильно стянуты, что натягивали кожу на лице, делая его похожим на застывшую маску. Но больше всего изменились глаза, в которых потухли прежние огонь и радость, и теперь остались лишь безысходность и пустота.

Не желая больше смотреть на то, во что превратилась всего за несколько дней, я отвернулась и подошла к окну, которое выходило во двор. Как раз в этот момент туда заехала золотая, сверкающая на солнце карета, запряженная четверкой гнедых лошадей.

— Госпожа, Вам пора, — раздался сзади голос служанки, которая проводила меня, поддерживая длинную фату.

Выйдя из замка, я заметила отца, забирающегося в карету, которую, видимо, прислал мой