Город кошмаров - Б. Гринн

нетерпения, я с силой отрываю руки от камня и чувствую, как лианы лопаются, словно вмиг стали сухими и ломкими. Я сажусь, вцепившись в его руку с такой силой, что чувствую, как он бессильно оседает, наваливаясь на меня.

— Дэнни, — прерывисто выдыхает Нокс, прижимаясь губами к моему лбу.

Но эйфория рассеялась так же стремительно, как и нахлынула, оставляя меня наедине с тьмой.

ГЛАВА 4

ДЭННИ

С грохотом за нами захлопывается дверь. Я тут же падаю на колени; кости с размаху ударяются о дерево, словно мешок картошки, сброшенный с высотки. Я жду, что накатит боль, что раздастся этот ни с чем не сравнимый хруст раздробленных коленных чашечек, но ничего не происходит. Мозг слишком истощён, чтобы обращать на это внимание. На мне всё та же одежда, в которой я была на балу, но сейчас мне хочется лишь одного — закрыть глаза и так и остаться лежать на деревянном полу.

​— Дэнни, тебе нужно выпить.

​Горло обжигает в ту же секунду, как только Нокс произносит слово выпить. Словно срабатывает спусковой крючок. Мне удаётся поднять руку, я начинаю скрести шею, будто пытаюсь вырвать жажду с корнем. Кончики пальцев нащупывают несколько небольших бугорков — нет, отверстий. Следы от укусов.

​Осознание того, что только что произошло, обрушивается на меня всей тяжестью, эмоции вспыхивают с новой силой. Узы бьются в груди; от предательства Нокса больно так, словно в сердце вонзили нож. Он солгал мне. И пусть я не до конца понимаю, кем именно стала, но знаю, что меня превратили в монстра. В теле не осталось ни тепла, ни ощущения хрупкости. Я не чувствую себя человеком. Я нечто иное. Он сделал из меня нечто иное.

​Голос звучит хрипло, но зло:

​— Нет.

​Чтобы просто воспротивиться его приказу, уходят все мои силы. Чары Связывания, текущие теперь по венам, требуют угождать ему, боготворить его. Они противятся моему неповиновению. Но узы пары сильнее. И они взбешены его поступком ничуть не меньше моего. Внутри бушует немая, но мучительная война. И как долго моя жизнь будет такой? Я всего лишь женщина, пришедшая, чтобы отомстить за убийство матери. Почему теперь я вынуждена страдать от рук того, кому буквально судьбой предначертано было меня защищать?

​По щеке скатывается слеза и разбивается о дерево. Я не сдамся. Не могу. Если я выпью его кровь, то снова словлю кайф. Но что ещё важнее — я забуду. Забуду, зачем я здесь, и стану рабыней крови. Я не могу пойти на это.

​— Ты хоть понимаешь, что будет, если ты этого не сделаешь? — спрашивает Нокс. — Если ты умрёшь, весь мир вокруг нас рухнет, а сейчас ты, чёрт возьми, на грани. Я не хочу ни к чему тебя принуждать, но ты только что подписала контракт, который магическим образом привязывает тебя ко мне и моей воле.

​В ушах поднимается пронзительный звон, а тело начинает бить дрожь. Кожа горит огнём. Я не могу дышать. Связь между нами мечется так, будто физически пытается вырваться наружу. Она рвётся к нему; в один голос с чарами Связывания она умоляет меня согласиться, простить его. Она плачет и кричит, пока моё тело беспомощно бьётся об пол. Для меня больше нет ни начала, ни конца — только звон, жжение и хаос. Это самый настоящий ад. Нокс проклял меня, а я не представляю, как вообще смогу его простить.

​Знай я, что всё обернётся именно так, что ради этого придётся пожертвовать собственной человечностью ради этого… я бы ушла. Развернулась бы и ушла в ту самую секунду, как ступила в шатёр и увидела всю эту чудовищную извращённость происходящего. Но моя чёртова упёртость не позволила этого сделать. Я слишком много трудилась, зашла слишком далеко и от слишком многого отказалась, чтобы просто так всё бросить.

​Это и есть смерть? Она наконец пришла за мной?

​Но стоит мне лишь потянуться навстречу неизбежному, как под закрытыми веками взрывается мир. Густая, липкая, отдающая железом жидкость обволакивает горло, в одно мгновение гася и пламя, и тьму. Лёгкие раскрываются, наполняясь сладким кислородом. Я жадно глотаю кровь — рабыня собственной ненасытной, неутолимой жажды. Я распахиваю глаза и меня встречает симфоническая радуга цветов, недоступных человеческому взору. Золотые оттенки кажутся зелёными, а синие почти сходят за жёлтые. Голова невероятно кружится.

Всё, чем я когда-то была, начинает ускользать; я пытаюсь дотянуться и ухватить недостающие частицы себя, но они неосязаемы. Незначительны. Я — воздух, вода, огонь и земля.

— Что происходит? — спрашиваю я. Мой голос тоже звучит иначе. Словно далёкое эхо.

— В первый раз всегда немного странно, но скоро всё пройдёт.

Дыхание Нокса ласкает кожу от уха до самого основания шеи. Это вызывает невероятную перегрузку чувств, а совсем другая часть меня начинает пылать…

Пытаясь отвлечься, я осматриваю комнату за своей спиной, но зрение слишком режет глаза. Каждая крошечная деталь этого места выглядит куда чётче, чем я вообще могла себе представить. Взгляд то и дело цепляется за мелочи, которые я бы ни за что не разглядела, будучи человеком. Вроде золотой филиграни на тёмной, мрачной картине с чашей гранатов. Я вижу, что это ручная работа, потому что в левом нижнем углу мастер-чеканщик допустил лёгкую оплошность и врезался резцом в раму чуть глубже, чем на остальном узоре. Ручки на тёмном деревянном комоде потёрты. Серебро по краям потускнело, но в центре от бесконечных прикосновений на протяжении многих лет патина стёрлась, оставив после себя яркий блеск. Тёмно-красные обои плотно прилегают к каменной стене за комодом, а под камчатным узором я могу разглядеть очертания каждого кирпича.

Но этого мало. Подпитываемое заклятием Связывания и узами пары, жгучее желание заглушает всю мою злость на Нокса за то, что он не предупредил меня о деталях сегодняшнего кошмара.

— Расскажи, что со мной происходит, — требую я, пока тело возвращается с небес на землю после этого непонятного кайфа, а все те крошечные детали, что я заметила, превращаются в обычный фоновый шум.

Нокс молчит. Вместо ответа он расслабленно опускается на пол передо мной, скрестив ноги. Слишком небрежный жест для такого мужчины. А затем всё встаёт на свои места, когда я приподнимаюсь и упираюсь спиной во что-то деревянное. Обернувшись, я понимаю, что сижу на полу, прислонившись к большой кровати с балдахином. Мы в спальне Нокса.

Я замечаю, как его рука тянется ко мне, но он мешкает