Мой ласковый и нежный ... эльф - Елизавета Владимировна Соболянская

до того, как длинная стрела с белым оперением вонзилась в шею ее лошади. Девушка натянула повод, задирая кобылке голову, и удовлетворенно услышала “вжик” и глухой стук, когда стрела вонзилась в дерево.

А дальше все поплыло в густом киселе — сжатые коленями бока лошади, быстрая скачка, разворот, вскинутый арбалет, и сразу два болта отправились в гущу ветвей. Болезненный вскрик, шелест упавшего тела и мат тех, кто ничего не успел понять.

К отряду девушка вернулась шагом, предварительно снова взведя арбалет. Потери… были. Две лошади и два всадника. Лошадям всадили стрелы в шеи, но неудачно — одна понесла, упала в канаву, сломав шею себе и всаднику, вторая рухнула на дороге и придавила бойцу ногу.

Командир уже спешился и раздавал команды:

— Вы двое — к тому, кто свалился с дерева! Если жив, сюда его, на допрос! Вы, достаньте Марека, посмотрим, что с ногой, придется, видать, к лекарю везти. Вы трое — за Дигги. А ты… — он поднял на Марианну усталые глаза.

— У меня есть все, что нужно, чтобы сделать перевязку, — сказала магичка, свистом подзывая заводную лошадь.

— Значит, перевяжешь и к лекарю отвезешь, — сделал вывод командир.

Марека вынули из-под лошади, и выяснилось, что он не только ногу сломал, но и головой умудрился стукнуться, и руку вывихнул, цепляясь за повод.

Марианна довольно спокойно осмотрела его и сказала:

— Вино ему нельзя, голова и так дурная, а после удара вообще дураком будет. Подержите его слегка, тут и тут!

Вправить запястье оказалось не так и просто, все были воинами и знали, как это неприятно, вот и Марек сопротивлялся до последнего, пока Маришка не ткнула его пальцем в лоб, отвлекая и одновременно дергая, как надо, больную руку. Крик прилетел поздно — она уже бинтовала запястье к узкой легкой дощечке.

— С ногой сложнее, магии у меня нет, но хотя бы зафиксирую, — сказала она, разрезая сапог и штанину.

Парень застонал:

— Новые сапоги! Неделю не поносил!

— Была бы нога, а сапоги купишь, — отрезала девушка, накладывая шину из пары дощечек и плотных бинтов.

Остальные только хмыкали довольно.

— Командир, — сказала она, закончив перевязку, — ему лежа ехать нужно. Может, за телегой послать, мы еще не так далеко от города?

— Нет, — мрачно отозвался здоровяк, — везем верхом. И… возвращаемся все. Та “птичка”, которую ты сбила с дерева, имеет эльфийские уши!

Глава 7

Допросить эльфа не удалось. Как только он понял, что болты не дадут ему уйти, он тут же принял яд. Но его одежда, оружие и знак, найденный в волосах, сказали бывалым воинам больше, чем они хотели бы знать.

— Похоже, своего ищут, — сказал дядька Кондрат, вызванный командиром временного отряда на совещание. — Это ж их собственная армейская безопасность. Я с такими только однажды сталкивался, и то случайно. Их задача прийти бесшумно, забрать, кого нужно, и так же бесшумно уйти. Почему он вдруг начал в Маришку стрелять?

— Может, он ее за эльфийку принял? — высказал предположение командир, тот самый Влад, на которого можно положиться.

— Капюшон, белые волосы… Мог, конечно, но не бьется. Сколько ты знаешь эльфов, перешедших на нашу сторону?

— Да с полдюжины, пожалуй, — нахмурился Влад. — Они ж, когда поняли, что их просто в мясорубку бросают, сами начали своих психов сдавать!

— И все эти эльфы в столице или где-то рядом. Договоры заключают, мир поддерживают и прочее. А тут, в нашей глуши?

— Не знаю я, — отмахнулся командир, — но первый выстрел точно был в нее! — он непочтительно ткнул рукой в сторону Маришки, а та и ухом не повела — дремала, прислонившись к нагретой стене дома, и радовалась тому, что ей почему-то тепло.

— Ладно, время покажет. Эльфа пока закапывать не будем, положим в ледник, вдруг пожалует делегация какая — потеряшку искать. Вот и отдадим! — сказал Кондрат. — Марек-то как?

— Марек? Да жить будет. Лекарь сказал, что ударился не сильно и ногу удачно сломал, чисто. Через пару месяцев скакать будет. А Дигги… похоронят на казенный счет. Не было у него никого. Жил в доме, что от родителей остался, городу отойдет, и все. Может, кому из ветеранов отдадут.

— Проводим, — скупо сказал Кондрат. — И того, Влад, девочка тут ни при чем. Скажи своим парням, что это был лазутчик, хотел “языка” взять.

— Так и сказал, — отмахнулся командир и, слегка прихрамывая, двинулся прочь от двора.

— Дядь, а Влад… он кто? — спросила Маришка, наблюдая за мужчиной сквозь полуприкрытые ресницы.

— Да полковник мой, — вздохнул Кондрат. — Пришел в армию юнцом зеленым, но ума и вежества хватило к старикам прислушаться, вот и дослужился. А пока служил, семье не нужен стал. Пенсия маленькая, хромой, седой… Вот и убрался подальше. Здесь главой городской стражи числится.

— А, — только и сказала девушка. — Если эльф ищет своего, значит, он тут не один.

— Это и так понятно. Ты смотри, Маришка, может, в городе останешься? Могу на чердаке вон комнатку выделить. Шумновато у нас, зато безопасно. Ушастые своих бастардов не любят больше, чем людей.

— Поеду, — отмахнулась от предложения Маришка, — там тише, да и еду должны привезти.

— Ну смотри, если что…

— Сообщу, — успокоила она старика и вывела коней со двора.

Следующие дни Марианна старалась не ходить в лес — еды ей хватало, забот тоже. Однако на третий день стало ясно, что придется идти за травами. Каждой — свое время, настал черед нескольких травок, которые следовало собрать до холодных осенних рос.

В ближайший лесок баронесса собиралась, как в поход — кожаные штаны и куртка, высокие сапоги, шейный платок и еще один — на волосы. Теплый плащ, корзинка с припасами, мешок для трав, арбалет, короткий меч, кинжал — кого другого вес амуниции заставил бы остаться дома, но за десять лет службы Марианна привыкла и почти не замечала все это.

Сначала шла сторожко — оглядывалась, прислушивалась, но потом наткнулась на полянку, густо заросшую нужной ей травкой, вынула широкий нож, которым удобно было подрывать корни, и погрузилась в работу. Потому и не заметила, как рядом что-то полыхнуло. Очнулась, когда дымом потянуло.

Выпрямилась, огляделась, прикинула, где проходит русло ручья, чтобы в случае крупного пожара