Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

— Отец Самуил. Вы всегда мешали более способным.

— Я мешаю тем, кто режет девушек на удобные части.

— Элира умерла бы без пользы.

Белый свет душника вспыхнул так резко, что Мара едва не выронила футляр.

— Я была жива! — крикнула Элира.

Орвин поморщился.

— Биологически — да. Политически — нет.

Тирн двинулся.

На этот раз я не останавливала бы его, но маги уже подняли руки. Между нами и ними вспыхнула тонкая серая стена. Меч Тирна ударил по ней и отскочил, оставив на воздухе серебряную царапину.

— Сталь бесполезна, — сказал Орвин.

— Это временно, — ответил Тирн.

Он сказал так спокойно, что один из магов всё же поправил стойку.

Самуил наклонился ко мне.

— Надо уйти из зала. Круг слишком сильный. Здесь они хозяева линий.

— Как?

— Через память Элиры. В таких домах всегда есть проходы для женщин, которых не считают важными.

Элира услышала.

Свет в душнике стал ровнее.

— За левым гобеленом. Ход для служанок. Он ведёт к зимней оранжерее.

Левый гобелен был в десяти шагах. Между ним и нами — две линии круга, Калиста, один маг и арбалетчик у стены.

— Тирн, — сказала я негромко.

— Да.

— Левый гобелен. Живыми.

— Понял.

Калиста насторожилась.

— Что ты шепчешь?

Я посмотрела на неё.

— Думаю, какое из ваших предложений хуже.

— Выбирай быстро.

— Нет.

Её лицо застыло.

— Что?

— Я сказала нет. Я не войду в круг, пока вы удерживаете мою мать и Элиру как заложниц. Не подпишу согласие. Не отдам метку. Не вернусь через вашу руку.

Лорд Саан шагнул ко мне.

— Ты забываешься.

Тело Элиры хотело отступить.

Я заставила себя стоять.

— Это вы забыли, что говорите не с дочерью, которую можно запереть в комнате.

— Ты носишь её лицо.

— А она наконец имеет голос.

Он поднял руку.

Элира сказала тихо:

— Отец, если вы ударите её, я дам кровь против рода.

Он остановился.

Кровь против рода.

Я не знала, что это, но Саан побледнел.

Орвин резко повернулся к душнику.

— Ты не сможешь.

— Смогу, — ответила Элира. — Лина дала мне достаточно силы.

Калиста выругалась.

В этот миг Тирн бросил меч.

Не в людей.

В чашу с кровью.

Клинок ударил точно в край. Чаша перевернулась. Тёмная кровь пролилась на серебряные линии, и круг зашипел. Маги одновременно рванулись к полу, пытаясь спасти рисунок.

Самуил ударил посохом.

Синий огонь поднялся стеной.

Мара схватила меня за руку, Лаурис — папку с документами. Мы бросились к гобелену. Арбалетчик выстрелил. Стрела пролетела рядом с плечом Мары и ударила в стену. Тирн уже был там: выдернул стрелу, швырнул её обратно и сбил арбалетчика с ног рукоятью меча.

Гобелен оказался тяжёлым, пыльным, с вышитым родовым деревом Саан. За ним была узкая дверь. Элира не солгала.

Мы втиснулись в ход.

Сначала Мара с душником. Потом Лаурис. Потом я. Самуил закрыл нас сзади огнём. Тирн вошёл последним и захлопнул дверь перед лицом мага в серой маске.

В проходе было темно и тесно.

Пахло пылью, старым деревом и сухими травами. Под ногами скрипели доски. Где-то наверху слышались шаги. Поместье оживало.

Мара дышала часто, но футляр держала крепко.

— Куда дальше? — спросила она.

Элира ответила:

— Вниз по лестнице. Потом направо. Оранжерея выходит к старому саду.

— Там есть ворота? — спросил Тирн.

— Есть калитка. Она открывается ключом матери.

— Где ключ?

Пауза.

— В моей комнате.

Калитка без ключа. Дом, полный магов. Мать в больнице. Калиста за спиной.

Хорошо. Просто замечательно.

Лаурис сказала:

— Мы должны выйти с территории Саан и отправить сообщение в храм. Протокол уже достаточен для ареста Орвина.

— Если доживём, — буркнул Самуил.

Сзади ударили в дверь.

Раз.

Второй.

Доски затрещали.

Тирн встал у поворота.

— Идите. Задержу.

— Нет, — сказала я.

Он даже не посмотрел.

— Миледи, у нас нет времени на воспитанные споры.

— Поэтому вы идёте с нами. Если останетесь, вас возьмут живым и используют против Арвена.

Капитан повернул голову.

Аргумент попал.

— Тогда быстрее.

Мы побежали по узкому ходу.

Лестница вниз была крутой, скользкой от пыли. Мара едва не упала, я успела поддержать её за локоть. Душник вспыхивал в темноте, освещая стены белыми бликами. Мне казалось, что сам дом смотрит на нас щелями, старыми замками, портретами за стеной.

Внизу ход раздвоился.

— Направо, — сказала Элира.

Мы свернули.

И вышли не в оранжерею.

А в круглую комнату с зеркалом.

Элира тихо вскрикнула.

На полу был второй круг. Меньше, чем в зале. Готовый. Тихий. Ожидающий.

А в зеркале, прямо перед нами, стояла Калиста.

— Благодарю, Элира, — сказала она. — Ты всегда так хорошо помнила дорогу к собственным ловушкам.

Глава 4

Глава 4

Глава 4

Мы остановились на пороге.

Круг в комнате не светился. Это делало его опаснее. Тонкие линии были вырезаны в чёрном камне, заполнены чем-то тёмным, матовым. По краям стояли семь маленьких чаш, пустых на вид. В центре — зеркало в человеческий рост, узкое, серебряное, с трещиной от верхнего угла до самой рамы.

В зеркале стояла Калиста.

Не отражение. Она была где-то по ту сторону, в другой комнате. Но смотрела прямо на нас, будто дверь уже открыта.

— Вы быстро бежите, — сказала она. — Особенно для людей, которые несут душу в стекле, судью с печатью и старика с плохими коленями.

Самуил поднял посох.

— Ещё слово про колени, деточка, и я забуду, что храм запрещает проклинать молодых дур.

— Храм далеко.

— Моя память ближе.

Тирн быстро осматривал комнату. Один выход за нами, второй — за кругом, у дальней стены. Узкое окно под потолком. Слева шкаф с разбитыми вазами, справа низкая скамья. Места для боя мало. Места для ловушки достаточно.

— Не входить, — сказал он.

— Поздно, — ответила Калиста.

Дверь за нашей спиной захлопнулась.

Мара вскрикнула. Тирн ударил плечом по створке — бесполезно. Дерево стало серым, словно окаменело.

Лаурис подняла печать.

— Калиста Вердан, вы задержаны именем нейтрального суда и второго круга Совета.

Калиста посмотрела на неё с искренним удовольствием.

— Судья, вы очаровательны в своей вере, что слова сильнее комнаты, построенной до вашего закона.

— Не сильнее. Но слова переживают комнаты.

Лаурис