Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Это кресло привезли из родового гнезда Моравиа — замка в горах. Любимое кресло старика, с которым он не расставался.

«Знаешь, дорогая, старые драконы, они… сентиментальны в своем роде! Они не любят новое. Зато обожают старые вещи! Представляешь? Пришлось достать все раритеты с чердаков… Что только не сделаешь ради любимого мужа!» — звенел в голове голос герцогини Эвриклеи, когда я смотрела на старое, видавшее виды кресло.

А ведь с их богатством он мог позволить себе трон из чистого золота. Но при этом был верен старому креслу. И жене.

Хальдор величественно кивнул мне, устраиваясь поудобнее, и его тяжёлые сапоги глухо стукнули о паркет.

— Дорогая, — шепнула Эвриклея, когда дверь закрылась, отрезая нас от коридора.

Её пальцы крепко, почти до боли сжали мои.

— Я так тебе благодарна. Ты сделала невозможное. Я видела, как он с тобой обращался… как плевался, как ломал посуду, как отталкивал. А ты держалась. Камень бы треснул, а ты — нет.

— Угу, — донеслось из кресла. Глубокий, рокочущий звук, в котором не было вопроса. Только подтверждение.

— Мой муж прав. Мы перед тобой в неоплатном долгу, — продолжила она, не отпуская моей руки.

Её голос дрогнул, выдавая ту самую усталость, что осела в моих костях за сотни бессонных ночей.

— Что ты хочешь, милая? Назови любую цену.

Глава 9

Глава 9

Я сглотнула. Горло саднило, словно я глотала битое стекло. Все слова, которые я репетировала в тишине своей комнаты, вдруг казались чужими, ненужными.

— Вам… вам достаточно просто заплатить мне сумму, на которую мы договаривались, — прошептала я, глядя на сложный узор паркета, где дуб переплетался с орехом. — Я всё сделала. Отпустите меня.

— Отпустить? — Эвриклея моргнула, будто не расслышала. Её брови дрогнули. — Как?

— Дайте мне расчёт.

В комнате повисла тишина. Только потрескивал огонь в камине, да за окном глухо стучал ветер о витражи.

— О, дорогая!

Старая герцогиня резко выпрямилась, скрывая растерянность за напускной строгостью, но я увидела, как дрогнул её подбородок.

— Ты почти как член семьи. Я… я думала…

Она перевела дыхание, собираясь с мыслями.

— Я думала, ты захочешь остаться. После всего того, что тебе довелось пережить, мы были бы рады, если бы ты осталась здесь.

— Я не горничная. Я не умею гладить ленты и крахмалить воротнички. Я — сиделка. Я выполнила свою работу, — ответила я. Голос предательски треснул, обнажая ту самую пустоту, что зияла внутри после каждого его «убирайся».

— Я знаю, милая. Я не про работу!

Её пальцы сильнее сжали мои, передавая тепло, которого мне так не хватало.

— Я думала… Мы думали, — её взгляд метнулся к мужу, а тот кивнул, словно подтверждая каждое ее слово, — что нам очень нужна такая невестка.

— Что?

Мне показалось, что я ослышалась. Она сказала «невестка»?

— Знаешь, милая. Мы обещали не лезть в личную жизнь наших потомков. После одного инцидента… Письмо тогда истолковали неверно. Бедная девочка так страдала. Но мы всё исправили. Это очень старая история, — взволнованно продолжила герцогиня.

— Угу! — послышался суровый голос Хальдора.

— Мы наблюдали за тобой. И, хоть обещали не вмешиваться, решили: достойнее тебя невесты Дитер не найдет.

После этих слов в гостиной повисла тишина.

Я усмехнулась. Звук вышел сухим, колючим, как осенний лист под подошвой.

— Но я простая служанка.

— Милая, герцоги Моравиа плевать хотели на происхождение! — в голосе герцогини Эвриклеи зазвенела сталь, та самая, что веками ковалась. — Главное — любовь. Мы не обычные аристократы. Каждый мужчина нашего рода берет себе не просто жену. Он берет вечность. Тысячи лет вместе… Не с каждой женщиной такое возможно. И мне кажется, что ты — лучшая из всех возможных невест!

Внутри что-то дрогнуло.

Соблазн. Тёплый, тяжёлый, как шерстяной плед в лютый мороз.

Остаться. Не как сиделка. Не как тень в дверном проёме. А как та, чьё имя впишут в хроники рода.

Как герцогиня Моравиа.

Та, что веками разделяет его дыхание…

Мой взгляд упал на старого генерала. Он смотрел на меня. Его брови сурово хмурились.

Глава 10

Глава 10

А ведь если старый генерал Хальдор прикажет, Дитер женится на мне. Он не посмеет ослушаться…

Но потом в памяти всплыло лицо Дитера. Искажённое гримасой. «Ты — лишь служанка». «У меня есть невеста». Яд, который он вливал в меня капля за каплей, чтобы я сбежала, чтобы возненавидела его.

— Он меня ненавидит. Сомневаюсь, что у нас что-то получилось бы, — прошептала я, отводя взгляд к тлеющим углям. — Поэтому я хочу получить расчёт.

— Дорогая, он ненавидит не тебя, а то, что ты видишь его слабость. К сожалению, есть такой недостаток в нашем роде. Мужчины нашего рода слишком гордые. Увы…

Её сухие пальцы слегка разжались, словно отпуская меня. Боже мой, как бьётся сердце в груди. Мне кажется, что я сейчас упаду в обморок. Даже комната расплывается перед глазами.

— Угу! — кивнул Хальдор, не меняя позы. Его вертикальный зрачок на миг сузился, фиксируя меня в пространстве роскошной гостиной.

— Мой муж говорит, что рад видеть тебя невесткой, — перевела герцогиня, и в её тоне прозвучала неподдельная, древняя гордость.

— Дитер помолвлен, — сказала я тихо, но твёрдо, чувствуя, как каждое слово ложится камнем на язык. — У него есть невеста. Дочь майора. Элинор Торрен.

Эвриклея замерла. Лёгкая складка легла между бровей, перечеркивая ее мысли.

— Да, но…

Она замялась, подбирая слова, будто перелистывала страницы старого закона.

— Мы можем уладить вопрос с невестой. Давай ты отдохнёшь. С этого момента ты — наша гостья. Вот увидишь, всё поменяется. Завтра мы поедем за красивыми платьями, выберем ткани… Вот увидишь, он увидит тебя в роскошных платьях и влюбится как мальчишка!

— Спасибо. Не надо, — сглотнула я, чувствуя, как в груди закипает знакомая, горькая тяжесть. — Он дал клятву, что женится на Элинор. В его глазах я просто грязная служанка. Так что благодарю вас за предложение. Но… Я прошу расчёт.

Я промолчала, а потом добавила. В моем голосе прозвучало что-то похожее на безнадежность.

— Поймите… Я очень устала. И хотела бы отдохнуть.

Герцогиня медленно выдохнула.

Её плечи опустились, выдавая вес прожитых столетий.

Она посмотрела на мужа. В её глазах плескалось всё: и понимание, и сожаление, и та древняя мудрость, что копилась веками.

— Угу, — произнёс Хальдор. Один звук. Но в нём не было приказа. Только признание. И тихое, почти неслышимое уважение.

Эвриклея снова коснулась моей руки, на