Принц ненависти - Джаггер Коул

Я смутно осознаю крик ужаса Пола, когда я врезаюсь в прутья его камеры, рыча, как раненый зверь, мои руки хватают его и тянутся к нему. Я дико шиплю, моя кровь превращается в чёрный яд, когда я снова и снова бьюсь о решётку.

Пока туман не рассеивается.

Пока я не вырываю контроль обратно у зверя.

Пока я не дышу.

Когда я дышу, я понимаю, что моё лицо всё ещё искажено слепой яростью, прижато к решётке, руки всё ещё вытянуты передо мной, пальцы скрючены в когти, зубы обнажены.

Моё сердце бешено колотится.

Пол белый от ужаса, в страхе съёживается от меня у дальней стены своей камеры.

С хмыканьем я отстраняюсь от решётки, прочищаю горло и спокойно смотрю на него, как ни в чём не бывало.

— Пол, — тихо рычу я, пожимая плечами и хрустя шеей. — Ты сидишь в клетке в моём доме последние два дня. И теперь ты решаешь, что лучший способ действий — напомнить мне о том, что ты и моя кровососущая сука-бывшая жена когда-то пытались получить опеку над моим сыном после того, как она его бросила? — Мой голос становится ещё тише, почти шёпотом. — Это... неразумно, Пол.

Его лицо бледнеет, он тяжело сглатывает.

— Слушай, Принц, это всё недоразумение...

— Уверен.

— Выслушай меня, Оливер...

— Заткнись, — рявкаю я. — Вот как всё будет. Ты расскажешь мне, зачем ты пришёл. А если нет, я перестану кормить тебя и давать воду, и посмотрим, как долго ты протянешь. Я ставлю на час.

Лицо Пола падает.

— Оливер, пожалуйста...

Он снова подходит к решётке, разведя руки в умоляющем жесте, будто мы собираемся спокойно всё обсудить. Я улыбаюсь и жду, пока он приблизится.

Слишком близко.

— Оливер, я...

Мои кулаки снова пролетают сквозь прутья, снова разбивая его окровавленный нос и отправляя его в полёт к стене за спиной со стоном. Его ноги подкашиваются, и он падает на пол.

Что-то со звоном катится по полу.

Пол замирает. Мои глаза сужаются в щёлочки, когда мой взгляд падает на чертову раскладушку на полу его камеры, у прутьев у моих ног.

Мать. Твою.

Он бледнеет ещё сильнее, когда мой взгляд смертельно скользит с телефона на его испуганные глаза.

— Принц... — выдавливает он.

— Кому, блять, ты звонил?

Как только я произношу слова, я слышу это; отдалённо, так как мы в дальнем конце моего особняка, но я всё равно слышу — низкий, настойчивый, глухой стук кулака в мою входную дверь.

С рыком я с силой наступаю на телефон, раздавливая его каблуком, и Пол вздрагивает. Я разворачиваюсь, игнорируя его крики и мольбы, и спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две, затем через три ступеньки. Я проношусь по дому, как бык, задевая боковой столик и ругаясь, когда он опрокидывается, и старинная хрустальная ваза разбивается вдребезги.

Я врываюсь в свой кабинет в передней части дома, хватаю тяжёлую штору в кулак и отодвигаю её в сторону, чтобы вонзить взгляд в того, кто, блять, стучит в мою дверь...

Мир замирает.

Я ожидал делового партнёра Пола. Возможно, наёмных бойцов или стрелков. Чёрт, он мог быть настолько глуп или отчаян, чтобы вызвать полицию.

Но я не ожидал этого.

Девушка выглядит испуганной, стоя на моём крыльце. Но она стоит там.

Маленькая и худая; даже хрупкая, не больше ста фунтов, с длинными каштановыми волосами, спадающими до середины спины, и широкими, обеспокоенными, невинными голубыми глазами.

Она, должно быть, вдвое моложе меня. И всё же, даже несмотря на это, видя голый страх на её лице и в выпученных глазах, я чувствую, как мой пульс стучит под кожей.

Кто бы она ни была и какого хрена здесь ни забыла — она чертовски красива.

Красива настолько, что замирает сердце, до безумия соблазнительно, так, что зверь внутри меня начинает рвать цепи.

Я был готов увидеть многое, стучащееся в мою дверь.

Я не был готов к этому.

Она стучит снова. Звук вонзается в мой череп, разрушая чары, приковавшие мои глаза к ней. С рыком я отступаю от окна, погружаясь обратно в тени и бездну моего мира, как раз когда я вижу, как она поднимает лицо.

Нет.

Человек во мне — или то, что от него осталось, — чувствует то, что мужчина всегда чувствует перед лицом такой невинной красоты: похоть, желание, биологическую потребность владеть и заявлять права.

Но я подавляю это чувство. Я хороню его под своей ненавистью, гневом и тьмой.

Она может выглядеть как принцесса. Но это не сказка.

Сказок и счастливых концов не бывает. И этот «Принц» не спасает день.

Он умирает в конце.

— Алло?!

Девушка снаружи зовёт мягким, нежным голосом.

— Я за Полом Лораном.

Тьма окутывает моё лицо, зубы скрежещут, глаза превращаются в щёлочки.

Сказок не существует.

Но монстры существуют.

С холодным рыком я разворачиваюсь обратно в тени, месть и злоба переплетаются в моём чёрном сердце.

Ей не следовало приходить сюда.

Потому что теперь она может никогда не уйти.

Глава 4

Дрожа на сером холоде, я смотрю на увитые плющом, искривлённые, ржавые старые ворота поместья. Позади меня грохочет такси, на котором я приехала с вокзала.

— Вас ждут в поместье Принца, мисс?

Встревоженный взгляд таксиста и его нервный вопрос, когда я назвала адрес, который отец прислал мне в сообщении перед тем, как снова замолчать, всё ещё звучат в ушах. Я с любопытством вглядываюсь сквозь кованые ворота в обширное, разросшееся поместье за ними.

Всё, что я знаю, — мой отец удерживается здесь человеком, которого он, кажется, боится даже больше, чем Атласа Дракоса.

Что пугает до дрожи.

Страх ощущается в самом воздухе за этими воротами, и он нарастал с тех пор, как я, дрожа, искала информацию о похитителе отца во время безумной поездки на поезде сюда.

Оливер Принц.

Сорок два года. Миллиардер. Некогда титан финансового мира, теперь затворник последние два года после смерти своего взрослого сына в пожаре, в котором он сам тоже пострадал.

На первый взгляд это душераздирающая, трагическая история. Пока не копнёшь глубже. Пока не вникнешь в детали и не поймёшь, что это история ужасов от начала до конца.

Да, Оливер Принц потерял сына в пожаре. Но этот сын оказался подтверждённым социопатом, который посмертно признан виновным в убийстве семи женщин, большинство из которых он сжёг заживо.

Более того, пожар, в котором он погиб сам, был неудачной попыткой убить женщину