Рыцарь-ворон - Диана Крымская

Филипп де Буажи – самый высокий и плечистый; у него было надменное лицо с безупречно правильными чертами, которое нисколько не портил даже шрам на лбу, рассекавший левую бровь. Волосы у него были темно-каштановые, а глаза – светло-голубые, холодные и льдистые. Герцог де Буажи был заслуженно признан самым красивым и могучим рыцарем при дворе. И он больше всех напоминал ей того... рыцаря-ворона.

– Я... я не знаю, ваше величество, – наконец, пролепетала Эдель. И с надеждой посмотрела в глаза королевы: – Быть может, вы... посоветуете мне?

Та, похоже, только этого и ждала, потому что довольно рассмеялась:

– Ах, милая моя мадам Карлайл, конечно, я помогу вам! И знаете, что я скажу? Клод д’Антраг очень красив, он изощрен в манерах и куртуазности, но едва ли он будет хорошим мужем. У него при нашем дворе сложилась репутация большого ветреника. К тому же, он еще слишком молод для женитьбы.

– Значит, остаются Турнель и Буажи...

– О де Турнеле скажу так – он вам тоже не подходит.

– Почему? – невольно вырвалось у Эдель. – Потому что он... по слухам... позволяет себе выпить лишнего?

– И поэтому тоже, – сказала королева. – Есть и еще причины. – Она стала очень серьезна и и продолжила, тщательно подбирая слова: – Я не знаю наверное, но поговаривают, что он... нездоров. Заразился в крестовом походе от какой-то восточной девки. И болезнь эта такова... что может печально сказаться на вас. Вы понимаете?

– Кажется, да. Значит, остается... – медленно произнесла Эдель, – остается только герцог де Буажи?

– Вот именно, – подбадривающе улыбнулась королева. – И что можно сказать тут против? Он – любимец короля. Самый мужественный, самый красивый, самый доблестный! О его славных победах на войне и рыцарских турнирах слагают песни и стихи... А вы знаете, что он очень богат? В Нормандии и Бретани у герцога много земель и замков. Так что вы можете не сомневаться – он выбрал вас не из корысти, а из чувств, гораздо более приятных женскому сердцу... В отличие от других претендентов, которые, хоть и принадлежат к знатным семьям, но бедны. К тому же, Буажи говорит по-саксонски, конечно, не так хорошо, как Турнель... Я уверена, Филипп сделает вас счастливой. Ну, что скажете вы теперь?

– Право, я не знаю, государыня... Герцог де Буажи... он... – Голос Эдель предательски задрожал.

Тонкие брови королевы сошлись на переносице, тон ее стал неожиданно холоден:

– Ваши колебания мне понятны, мадам, но, по-моему, после того, как я дала вам свой совет, они становятся бессмысленны. К чему этот детский лепет? Возьмите себя в руки. Вы не ребенок, вы женщина. Примите свою судьбу. Выберите достойнейшего. Иначе это сделает сам король.

– Что мы сделаем, моя женушка?

Эдель вскочила и низко склонилась перед внезапно вошедшим в залу королем. Тот коротко кивнул ей:

– Садитесь, мадам Карлайл, – и игриво ущипнул королеву за щеку: – Так что мы сделаем, любовь моя?

Королева улыбнулась:

– Мы обсуждали женихов баронессы, государь. И, поскольку она все еще ничего не решила, я сказала ей, что, в таком случае, мужа для нее выберете вы...

– Вот как? А мы, женушка, нашли гораздо лучшее решение. И как раз сейчас обсуждали его со всеми пятью претендентами на руку баронессы Карлайл. Рыцарский турнир – а, черт побери? Завтра утром! Как вам это понравится? – Король зычно расхохотался, и большой живот его заколыхался в такт смеху.

– Турнир? – спросили в один голос королева и Эдель.

– Именно так. Пусть пятеро женихов продемонстрируют мадам Карлайл свои храбрость и мужество. И она выберет достойнейшего. Что скажете, любезная баронесса?

Эдель вновь низко присела:

– Ваше величество, что можно тут сказать? Я безмерно благодарна вам за вашу благосклонность... И ваше решение, бесспорно, мудро и справедливо.

– Аминь, – ухмыльнулся король. – Пусть будет так. Кто из рыцарей покажет на завтрашнем турнире больше доблести, тот и станет вашим мужем. И послезавтра же, черт побери, сыграем свадьбу!

Послезавтра!.. Сердце Эдель провалилось в низ живота. Но она мужественно улыбнулась и еще раз поблагодарила их величества за оказанную ей честь. Королева вновь обрела хорошее расположение духа и простилась с милой баронессой Карлайл, горячо расцеловав ее в обе щеки...

3. Турнир

Сидя в разукрашенной флагами и цветочными гирляндами королевской ложе, Эдель со все возрастающим отчаянием и страхом следила за ристалищем, дававшимся в ее честь. Многие из присутствующих на турнире дам и девиц поглядывали на нее с завистью. Сегодня сама монархиня Англии уступила ей свою корону, сказав, что в этот знаменательный день Эдель получает все прерогативы монаршей власти; сегодня за честь получить руку королевы турнира бились самые отважные и сильные рыцари... А несчастная однодневная королева с превеликой радостью поменялась бы местами с любой из присутствующих здесь женщин, пусть даже самой бедной и уродливой...

Она нервно комкала вышитый серебром рукав своего зеленого платья, – именно этот рукав, по обычаю, должен был стать даром для того, кого она сочтет самым достойным на турнире... И для того, кто станет ее супругом.

Впервые со дня похорон Родерика она надела платье не черного цвета, – и, когда служанки облачили ее в наряд цвета спелой травы, едва не разрыдалась. Когда-то она обещала себе никогда не снимать траура по мужу. Она почувствовала, что как будто изменяет ему этим, – хотя она и так была изменницей, она была страшно грешна перед Родериком, и не было ей прощения...

Королева, рядом с которой сидела Эдель, то и дело обращалась к ней, с нежнейшей улыбкой, то делая комплименты ее внешности: "Ах, дорогая, как вам идет зеленое!", "Любезная баронесса, наконец-то мы увидели ваши волосы. Какого они красивого русого цвета! Право, скрывать такую красоту под вдовьим чепцом было преступлением!", то угощая напитками, фруктами и сладостями: "Вы очень бледны, мы понимаем, это от волнения. Скушайте засахаренный персик или грушу, и сразу станет легче!", "Попробуйте это превосходное вино, милая моя, оно придаст вам сил!"

Совсем недавно Эдель отнеслась бы к милостям ее величества совсем иначе: она была бы безмерно благодарна и смущалась бы постоянно от такого внимания к себе. Но вчера вечером, гуляя по королевскому саду, она случайно услышала разговор королевы с двумя приближенными дамами. Эдель не была склонна к подслушиванию, но, когда из беседки в саду раздались голоса, и она услышала свое имя, она не смогла не остановиться и не прислушаться, – впрочем, слишком напрягаться ей не пришлось, так как говорили громко.

То, что обсуждали королева с