Рыцарь-ворон - Диана Крымская

Это полностью подтверждало слова графа о его отношениях с Мириам, и Эдель успокоилась...

– Так что вы собираетесь делать? – повторила Сара. И прибавила с укоризной: – Ох, если б не дала я вам клятву на кресте молчать, давно бы уже все рассказала вашему мужу!

– Сара, видит бог, я хотела бы помириться с ним. Но ты же его знаешь. Он не подпускает меня к себе. Если я пробую заговорить с ним, прошу его выслушать меня, – он молча уходит. Может, я вообще больше не нужна ему?

– О, нет, – покачала головой Сара. – Уверена, миледи, вы нужны ему. Вы, и Дик. Господи, как же он любит мальчика! А, если б узнал, что Дик и в самом деле его сын...

– Тс-с! – быстро остановила ее Эдель. – Молчи. Но подожди. Я слышу какие-то крики. Зовут меня? Но этот голос! Неужели это...

– Голос вашего мужа, миледи, – подтвердила Сара. – Слышите? Теперь он зовет еще и Мириам.

– Он зовет! Что-то случилось! – И Эдель побежала на крик.

Граф, действительно, звал на помощь. Он нес на руках Дика. Мальчик не плакал, но лицо его было очень бледным и искаженным болью.

Эдель, вскрикнув в ужасе, бросилась к сыну.

– Дикки! Что с тобой!

– Он упал с лошади и повредил руку, – ответил муж. – Мириам! Сюда! – громко крикнул он.

– Дикки! Тебе больно? – Мать дрожащей рукой убрала со лба малыша спутанные черные волосы.

– Нет, мама. Не очень. – Но его голосок тоже дрожал.

Бедняжка! А вдруг с ним что-то серьезное? В Эдель закипела ярость на мужа.

– Все это ваши уроки! – набросилась она на графа. – Вы всюду таскаете ребенка с собой, но не уделяете ему должного внимания, бездушный вы человек!

– Мама, не кричи, – умоляюще сказал Дик. – Я сам упал.

Из донжона выбежала Мириам. Де Турнель положил мальчика на землю, и она начала осматривать поврежденную руку.

– Сломана? – спросила Эдель.

– Нет, вывих,– ответила девушка-паж.

– Господи! – вырвалось у Эдель. – Это очень опасно?

– Нет. Я вправлю. Но Дику придется потерпеть. Как, малыш, сможешь?

– Смогу, – храбро ответил Дик, но вторая здоровая рука его судорожно вцепилась в рукав куртки Антуана. – Не уходи, пожалуйста...

– Конечно, я не уйду, мой храбрец, – сказал де Турнель. – Мы будем с тобой рядом. И я, и твоя мама.

Через несколько минут Дика, все-таки потерявшего сознание от боли, перенесли в его комнату. Эдель, глотая тихие слезы, сидела на постели и гладила сына по голове. Граф стоял у окна. Они ждали, когда мальчик очнется. Они не разговаривали. В комнате царила полная тишина.

Наконец, Дик застонал и начал открывать глаза. Эдель радостно вскрикнула и наклонилась над ним.

– Сынок! Дикки! Ты меня слышишь? Это я, твоя мама!

– Мама... – Дик слабо улыбнулся ей. Затем глаза его остановились на Антуане. – Папа...

Де Турнель вздрогнул всем телом и шагнул вперед.

– Что ты сказал, мой мальчик? – спросил он каким-то не своим, задушенным голосом.

– Мама. Папа. Не ссорьтесь больше, прошу вас...

Эдель поцеловала сына в лоб:

– Больше не будем, сынок. Никогда. Обещаю тебе.

Она подняла глаза и увидела, что Антуан отвернулся к окну. Широкие плечи его вздрагивали.

– Мессир, мы можем поговорить?

– Нет.

– Вы слышали – Дик попросил нас больше не ссориться. Я дала ему слово. И намерена сдержать его.

Упоминание о Дике заставило лицо де Турнеля озариться светом.

– Ну, хорошо, мадам. Что вы хотите сказать мне? Только быстрее, у меня много дел.

– Нечто очень важное. – Эдель невольно положила руку на живот. – Крайне важное.

– Так говорите же, – нетерпеливо сказал он.

– У меня... Я жду ребенка.

Ну вот, она и произнесла это. Он смотрел на нее во все глаза. Потом спросил:

– Вы уверены?

– Да.

– А средство, которое давала вам Мириам?

– Однажды... однажды я не приняла его.

– Забыли? – Он становился с каждым вопросом все мрачнее и мрачнее.

– Нет. – Она вскинула голову, – Я не приняла его нарочно. Вылила.

– Не приняла? Вылила? – Он схватил ее за плечи и затряс. – Дурочка! Ведь это был залог твоей безопасности! Что ты наделала! О, боже!

– Нет! – Эдель не без труда вырвалась из его рук. Ее сердце согрело неподдельное горе, выразившееся на лице мужа. – Я знаю, что было с твоими женами, Антуан, – мягко произнесла она. – Мне очень жаль их и твоих детей. Но меня такая участь не ждет. Тебе не нужно бояться за меня.

– Не понимаю...

– Сейчас ты поймешь. Помнишь ли ты день взятия Фэрфакса?

– Помню.

– Помнишь ли ты ту девушку... почти девочку, с кухни, которую привели к тебе, и которую ты... так жестоко взял?

– Помню. – Он провел рукой по лбу. – Я был сильно пьян. Иначе не сделал бы этого. Но почему ты задаешь мне все эти вопросы? И... откуда ты знаешь?

– Потому что я была той девочкой, Антуан. И мой сын Дик – не от Родерика. Я не была за ним замужем, я обманула всех, чтоб скрыть свой позор... Мой мальчик – от тебя!

Де Турнель побледнел... и бросился к ее ногам.