Рыцарь-ворон - Диана Крымская

– Давай спать, – предлагает он вполне миролюбиво. – Утром, обещаю, я сам выпущу тебя из замка, и никто больше не притронется к тебе. Вот, смотри. В этом кошеле столько золота, сколько ни одна кухарка не получала за свою невинность. Держи. Это тебе, поняла, дурочка? А теперь спи. Но смотри, без глупостей. Я сплю очень чутко.

...Она долго ждет, прислушиваясь к его дыханию. Наконец, она понимает, что он погрузился в глубокий сон. Молясь про себя, чтоб он не проснулся, она выскальзывает из-под одеяла. Взгляд ее падает на отцовский кинжал, который он вонзил в столбик кровати. Вытащить его одним движением – и вонзить в сердце норманнскому псу!

Но вдруг он и правда проснется? Тогда ей уж точно не будет пощады... Она кладет его кошель на край постели. Как бы ей хотелось засунуть все это золото в его мерзкую пасть!..

Она крадется почти ползком к медвежьей шкуре у окна. Приподнимает ее край... Вот он, люк, ведущий к свободе!

Она оглядывается в последний раз – на того, кто так жестоко надругался над ней. Он спит, в полутьме она видит лишь смутные очертания его тела под одеялом. Она клянется про себя узнать его имя и отомстить ему – страшно отомстить! – и поднимает люк.

– ...Мама! Мама! Ты спишь?

– Нет, сынок.

Эдель в самом деле не спала. Просто грезила наяву. Появление в Карлайле рыцаря-ворона вновь пробудило жуткие воспоминания прошлого. И вот он – совсем рядом. Наяву. Скоро, она не сомневалась в этом, она увидит его лицо... и наверняка узнает, раз голос его ей знаком.

Но сейчас она боялась больше не рыцаря-ворона, а Лайонела. Ибо первому был нужен, как она поняла, не столько замок, сколько ее муж; второй же стремился – теперь у нее не было в этом никаких сомнений – заполучить именно Карлайл.

Но на пути Лайонела стояли двое: граф де Турнель – нынешний владелец Карлайла – и ее сын – наследник. Однако разве остановит это того, кто встал на путь предательства?

Она содрогнулась, вспомнив, с каким торжествующим видом Лайонел вернулся из подземелья. В руках у него были два ключа – от двери туда и от цепей, в которые заковали Антуана. Оба ключа Лайонел передал рыцарю-ворону, – и тот подвесил их к своему поясу.

Эдель прекрасно понимала, что и она, и ее муж, и Дик – все они находятся в полной власти того, кого она еще совсем недавно считала почти своим братом. И понимала также, что от этого человека нечего ждать жалости.

Если только его грозный союзник не поможет. Нет, за Антуана нечего просить, – рыцарь-ворон ясно выразился, что хочет мести за что-то, что было между ними в прошлом. Но за Дика он должен вступиться. Когда она расскажет рыцарю-ворону, кем является Дик... Неужели отец отречется от родного сына, бросит его на растерзание лютому врагу?

Эдель вновь пережила сейчас все, что было между нею и рыцарем-вороном, и призналась сама себе, что он вовсе не был таким уж чудовищем, каким казался ей раньше. Да, он насильно взял ее... да, обесчестил, жестоко, грубо... но он был уверен, что она – девчонка с кухни и давно уже не невинна; и его можно было понять.

Что касается его обещания утром выпустить ее из замка, не позволив своим людям причинить ей зло, то здесь проглядывало даже милосердие, – чувство, которого большинство мужчин вообще начисто лишено. Почему-то она чувствовала сейчас, что он не лгал и выполнил бы тогда свое обещание.

«Я скажу ему о Дике... А что, если Лайонел сказал ему? Ведь Лайонел знает об этом. Но нет, конечно, не сказал. Ему это совсем не выгодно. Я открою рыцарю-ворону свою тайну! Иначе Лайонел легко воспользуется нашей беззащитностью и расправится с моим сыном. Я должна прежде всего думать о Дике!»

– Мама! Я хочу поиграть с друзьями. Мне надоело сидеть здесь.

– Сынок, все твои друзья уехали. – Эдель ласково проводит рукой по голове Дика. – И тебе лучше остаться здесь.

– А почему?

«Ну как ответить на этот вопрос? Я не хочу пугать его!»

– Потому что в замке чужие. Когда они уедут («Господи, сделай так, чтоб это случилось поскорее, и никто не пострадал!»), тогда твои друзья вернутся, и ты сможешь снова играть с ними.

– Чужие, – повторил Дик. – Мама, ты боишься их?

– Я немного опасаюсь их, дружок.

– А куда сэр Лайонел повел сэра Энтони? Сэр Лайонел хочет сделать сэру Энтони плохо?

«Куда уж хуже!»

– В подземелье, сынок.

– Зачем?

– Я не знаю...

– Он убьет сэра Энтони?

– Никто никого не убьет, – стараясь говорить твердо, ответила Эдель. – Не бойся, дорогой.

– Я ни капельки не боюсь, – Дик гордо встряхивает черными кудрями. Мать крепко прижимает его к себе.

– Скажи, рыцарь-ворон и сэр Лайонел не обижали тебя?

– Нет.

– А ты знаешь, как зовут рыцаря-ворона? – с затаенным страхом спрашивает она.

– Нет. Но он тоже норманн, как и сэр Энтони. Сэр Лайонел сказал только, что он хороший норманн, а сэр Энтони плохой.

– Вот как.

– Но я не верю, что сэр Энтони плохой. Хотя я слышал, как ты кричала на него. Но он не злой, и меня он любит.

– Конечно, любит. Очень любит.

– Мама, ты очень обиделась, что я убежал?

– Я была очень расстроена, сынок. Тебя тут все искали. Сэр Энтони тоже искал. Он очень переживал за тебя. А я много плакала. Никогда больше так не делай, хорошо?

– Ладно. Я больше не буду... Мама, ты плачешь? Не плачь, я правда больше не сбегу. Честное слово. И сэру Энтони скажу, что больше так не буду.

– Милый мой, милый, – шепчет она, целуя его макушку. – Я верю, верю. Но уже поздно. Тебе пора спать. Сегодня ты поспишь в моей комнате. Ложись, дорогой. Вот так.

– Мама, ляг со мной рядом и расскажи сказку.

– Хорошо, родной...

Когда сын крепко заснул, Эдель встала и задернула плотные занавеси над постелью. Она подошла к узкому оконцу и вдохнула свежий вечерний воздух. Снизу, издалека, доносились шум голосов и выкрики. Пир начинался. Эти звуки напомнили ей ту ночь в Фэрфаксе, те крики и стоны, и она поежилась.

И, однако, ей нужно было торопиться. Поговорить с рыцарем-вороном. Завтра может быть поздно...

Вдруг дверь за ее спиной распахнулась. И тот, о ком она только что думала, вошел в