В ожидании шторма - Эмбер Келли

Я прихватываю ключи, предупреждаю Карлу, что уеду на пару часов, и сажусь в пикап. Дорога к «Уайлдхейвен Шторм» петляет через тополиные рощи и огибает реку, а затем передо мной открывается вид, от которого я невольно притормаживаю.

Ранчо выглядит сурово и просто — белые заборы, которые явно просят покраски, два огромных, потемневших от времени амбара, ухоженные конюшни и пастбища, густо заросшие степной травой. И здесь вовсю кипит жизнь. На нижнем выгоне бродят лошади, помахивая хвостами и опустив головы к траве. На открытом плацу идет работа, в паре левад объезжают молодых коней, на тракторах снуют рабочие. В самом центре этого муравейника стоит двухэтажный хозяйский дом с просторной верандой по всему периметру, а прямо под американским флагом развевается знамя семейства Шторм.

Я въезжаю на территорию и паркуюсь рядом с побитым пикапом. Не успеваю я заглушить мотор, как замечаю молодую женщину, которая выходит из левады и направляется прямиком ко мне.

Высокая, загорелая, темная коса перекинута через плечо, точеная челюсть и очень цепкий взгляд. Она не сбавляет шаг, пока я выбираюсь из кабины.

— Вы заблудились, — отрезает она, сухо и твердо.

— Не думаю, — отвечаю я с улыбкой. — Вы Мейтленд Шторм?

Она качает головой и скрещивает руки на груди.

— Нет. Я Чарли. Мэтти — моя старшая сестра.

— Кейсон Гэллоуэй. Рад знакомству, — говорю я и протягиваю руку.

Руку она не подает. Только наклоняет голову, оценивая меня, словно норовистую лошадь, которой не доверяет.

— Мэтти вас ждет?

Я говорю спокойным, дружелюбным тоном:

— Нет. Я только устроился на ранчо чуть дальше по дороге и решил заехать, представиться.

Она хмурится.

— Мэтти у нас не из общительных. Не уверена, что она обрадуется гостям без приглашения.

— Да неужели?

— Эй, Чарли! Кто это к нам пожаловал?

Я оглядываюсь через ее плечо и вижу немолодого мужчину с проседью в волосах, заправленных под выцветшую ковбойскую шляпу. Он идет в нашу сторону.

Она поворачивается к нему.

— Да вот, парень говорит, что устроился тут неподалеку и приехал познакомиться с Мэтти.

В глазах мужчины вспыхивает интерес.

— Надо же.

Я протягиваю ему руку, и он отвечает на рукопожатие.

— Кейсон Гэллоуэй. Я новый управляющий на ранчо «Айронхорс».

— Вот как? А что случилось с... как его там? — спрашивает он.

— Тим Джонсон. Холланд говорил, что тот перебрался на ранчо в Монтану, — объясняю я.

Он кивает.

— Рад знакомству. Вижу, с моей дочерью Чарли ты уже познакомился. А ее сестра Шелби вон там, на плацу, натаскивает девчонку на конкур.

Я перевожу взгляд на тренировочное поле, где на молодом мерине сидит подросток в черном шлеме. Инструктор ведет их через манежные упражнения.

— Ладно, пойду я обратно к Мистику, пока Джайлс не застукал меня за бездельем, — бросает Чарли, целует отца в щеку и убегает обратно к леваде.

Он с улыбкой смотрит ей вслед, затем снова поворачивается ко мне.

— Что ж, Кейсон Гэллоуэй, Мэтти сейчас с парой рабочих чинит заборы. Скоро должна вернуться к обеду. Хочешь стакан лимонада?

Чинит заборы? Странное занятие для управляющего ранчо.

Мужчина разворачивается и направляется к дому, и я иду следом за ним.

Глава 4

Утреннее солнце стоит высоко над западным хребтом, прорезая пастбища яркими соломенными лучами. Я объезжаю изгородь вдоль восточной границы ранчо «Уайлдхейвен Шторм». Луна идет ровным шагом, ступает уверенно и легко. Я все еще чувствую земляную сырость после вчерашнего дождя и свежесть прохладного воздуха.

Такие утра заставляют меня чувствовать себя живой.

Вчера я отметила красной лентой три столба, понимая, что еще одной бури они не переживут, и пара наших ковбоев уже работают, заменяя самые хлипкие. Я придерживаю Луну и спрыгиваю на землю как раз в тот момент, когда Кейб приветственно вскидывает руку к шляпе.

Кейб — наш управляющий хозяйственной частью. Он руководит рабочими и следит за порядком в амбарах, на пастбищах, за заборами и всем остальным хозяйством. А еще он мой двоюродный брат. Его отец, Бун, — старший брат моей мамы, и он вместе с женой, тетей Айрин, тоже работает здесь. А вот братья Кейба, Аксель и Ройс, уехали за своей мечтой — выступать на родео.

— Приметил самый хреновый вон там, у оврага, Мэтти, — говорит он, указывая пальцем. — Переломился прямо пополам.

— Ага, я вчера вечером видела. Из-за него все наше чертово стадо могло разбрестись, хрен бы мы их потом вытащили из той крутой лощины. — Я похлопываю Луну по шее и щурюсь в сторону поломки. — Давайте выроем новые лунки и зальем столбы бетоном. Хочу, чтобы они зиму отстояли.

Кейб кивает и командует остальным парням приниматься за дело. Я задерживаюсь еще ненадолго, наблюдая за их работой: звенят инструменты, бухают по земле сапоги. Проверяю, ровно ли стоят столбы, натянута ли проволока. Это привычный, спокойный труд — из тех, что незаметно съедают весь день еще до того, как солнце скатится за гору.

Когда я поворачиваю обратно к дому, уже близится полдень. Луна взмылена, в бедрах чувствуется приятная усталость от верховой езды, а в животе урчит от голода.

Я обожаю эту землю. В каждый ее сантиметр впитались кровь, пот и слезы семьи Шторм. Я еду, расправив плечи и высоко подняв голову. С гордостью. Это место кормило нас четыре поколения. И в хорошие годы, и в тяжелые. Оно наше, и уж я-то, блядь, сделаю все, чтобы так оно и осталось.

Когда показывается дом, я замечаю отца. Он стоит на крыльце, сдвинув шляпу на затылок и уперев руки в бока. Но по-настоящему мое внимание привлекает мужчина рядом с ним.

Высокий, за сто восемьдесят, в плечах косая сажень — из тех парней, у которых такая фигура не от спортзалов, а от природы. На нем щегольская темно-синяя рубашка на пуговицах, заправленная в отутюженные брюки цвета хаки, коричневый кожаный ремень и туфли в тон. На ранчо. Не сапоги. Даже не приличные ботинки для ходьбы. Он выглядит так, будто заблудился по дороге на заседание совета директоров.

При моем приближении он переносит вес с одной ноги на другую, небрежно засунув руки в карманы, и я замечаю его четко очерченный, упрямый подбородок с легкой вечерней щетиной. Волосы коротко подстрижены на затылке, кожа тронута загаром. Ресницы густые, женщинам за такие огромные деньги приходится отдавать, а глаза темные.

То, как он разглядывает меня, заставляет насторожиться. Внимательный, цепкий взгляд. Аж не по себе. Ему здесь не место. В наших краях чужаков не жалуют,