Новое тело для попаданки - Ариана Рос

Я отмахиваюсь, ускоряю шаг. Как же мне хочется выйти на открытое место до темноты!

И тут — за спиной треск.

Резко оборачиваюсь. Никого. Только ветка крупного дерева качается, медленно, будто кто-то тронул её только что.

Сердце опускается в пятки.

— Спокойно, — шепчу я. — Это лес. Здесь всегда кто-то есть.

Но внутренний голос орёт: беги!

Снова треск. Совсем близко.

Я больше не жду. Адреналин ударяет в голову. Срываюсь с места и бегу.

Тропа петляет, ветки обжигающими росчерками хлещут по лицу и рукам, но я не останавливаюсь. Сзади слышен тяжёлый топот, хруст ломающихся под чьим-то весом сучьев, и вдруг — пронзительный визг, от которого закладывает уши.

Оглядываюсь на бегу.

Из-за дерева вылетает ОНО!

Зверь, отдалённо напоминающий крупную собаку. Шерсть — чёрная, клочьями, кое-где проглядывает серая кожа. Морда вытянутая, с горящими жёлтыми глазами. И хвост — длинный, чешуйчатый, с шипом на конце.

В ушах грохочет собственный пульс.

Тварь бежит на четырёх лапах, но странно подпрыгивает, словно каждое движение даётся ей с трудом. Или она просто играет со мной?

— Пошла прочь! — ору я что есть силы от страха, но тварь даже ухом не ведёт.

Я бегу быстрее. Лёгкие горят, во рту появляется привкус металла, ноги наливаются свинцом, но ужас гонит меня вперёд. Тропа петляет, я уже не понимаю, куда бегу, только бы не слышать этот топот за спиной.

Внезапно я больно ударяюсь ногой о торчащий из земли корень. Перед глазами вспыхивает, я спотыкаюсь и лечу в траву. Кубарем качусь куда-то вбок и торможу плечом о камень.

Тварь настигает.

Я переворачиваюсь на спину и вижу её — нависшую надо мной, с открытой пастью и горящими глазами. Она медлит. Словно наслаждается моментом.

В голове проносится: «Пыльца мёртвого цветка. Не успею. До сумки не дотянусь».

Я шарю рукой по земле в поисках хоть какого-то оружия, не сводя глаз с твари. И тут пальцы нащупывают крупную палку. Я хватаю её и впихиваю в собачью пасть. Челюсти животного защёлкиваются на древесине, она отвлекается на это, начиная разгрызать её.

Я вскакиваю и несусь дальше, даже не глядя, куда бегу.

Треск за спиной — тварь снова меня преследует. Она быстрее. Она догонит.

И вдруг я слышу приближающийся плеск воды.

Ручей — широкий и быстрый, с прозрачной водой и камнями на дне — перерезает тропу чуть поодаль. Я, не думая, интуитивно устремляюсь туда и с разбегу прыгаю в него. Ледяная вода обжигает ноги, я поскальзываюсь на камнях, едва не упав, но удерживаюсь. В два шага перемахиваю на противоположный берег.

Чуть отбегаю и оборачиваюсь, не слыша преследования.

Тварь стоит на той стороне. Смотрит на воду, переступает лапами, скулит — но не переходит.

Она боится.

Я смотрю на неё, тяжело дыша. Вода стекает с моего плаща, хлюпает в сапожках. Тварь скалится, делает шаг к воде и отшатывается, словно обожглась. Ещё один жалобный вой. Внезапно она разворачивается и исчезает в лесу. Сегодня я не её добыча.

— Боится воды, — выдыхаю я, — Тварь боится воды!

Меня затрясло — то ли от холода, то ли от выплеска адреналина.

— Жива, — шепчу я сама себе, — Жива, дура рыжая... тьфу, белобрысая... Жива! — я вдруг явственно ощущаю страх за собственную жизнь, он есть! Я будто даже думать о смерти не готова.

Солнце почти село. Лес вокруг темнел, его затапливали сумерки. Где-то вдали ухала птица — или не птица. Я так и не сдвинулась с места, побоялась. Но тварь не вернулась. А я знала теперь, что вода — мой друг.

Надо найти место для ночлега. Желательно оставаться у воды.

Я перекидываю сумку через плечо и, чуть подрагивая от холода и пережитого ужаса, бреду вдоль ручья в поисках подходящего местечка.

Каждый шаг отдаётся противным хлюпаньем в сапожках. Вода давно просочилась сквозь них, и ступни внутри противно скользят по мокрому при каждом шаге. Плащ отяжелел — подол сильно намок после нечаянного погружения в воду. А кончик моего носа, обдуваемый прохладным вечерним ветром, окончательно замёрз, и я то и дело тру его рукавом.

Ручей достаточно быстро выводит меня к огромному старому дереву. Его ветви стелятся почти до земли, и одна из них простирается прямо над водой — широкая, чуть изогнутая и лежит так удобно, будто сама природа задумала её как колыбель.

Это знак — настало время перевести дух.

Я решительно скидываю плащ, отжимая тяжёлый подол, насколько хватает сил, и забираюсь на ветку. Расстилаю плащ в углублении древесины. Сухое дерево ещё хранит тепло уходящего дня. Замечаю, как гудит моё тело, каждый мускул ноет от перенапряжения. Я укутываюсь в плащ, устраиваюсь поудобнее и ловлю себя на мысли, что здесь, над водой, меня не достанет та тварь. В ручей она уж точно не полезет.

Сворачиваюсь калачиком, поджав колени к груди. Запах коры и прелой листвы смешивается с запахом моего собственного тела — чужого, незнакомого, но уже начинающего пахнуть мной. Или мне только кажется...

Сон приходит мгновенно, тяжёлый, вязкий и без сновидений.

*

Роберт

Открываю глаза. Первое, что вижу — высокий белый сводчатый потолок, расписанный звёздами. Таких не бывает в больнице.

Где я? Ничерта не помню! Как с похмелья. В голове гудит.

Пытаюсь пошевелиться — тело слушается, но в груди тупая боль. Глубокий вздох даётся с трудом. Опускаю взгляд: на мне чистая холщовая рубашка, а под ней — плотная тканевая повязка, это даже не бинты. И лежу я на высокой кровати, которая больше напоминает стол.

— Очнулся, — раздается голос рядом.

Поворачиваю голову в сторону источника звука.

В кресле сидит молодой мужчина со светлыми волосами, собранными в хвост. Его руки покрыты замысловатыми чуть светящимися узорами. Лицо уставшее, словно он несколько дней не спал.

— Где я? — мой голос охрип.

— В Академии магии, — отвечает незнакомец, — Меня зовут Том Грей. Я целитель. Ты был при смерти, когда тебя выбросило здесь из портала-воронки. Тяжёлое ранение, почти несовместимое с жизнью. Хорошо, что я успел.

Я только открываю рот, но дальше молчу. Надо переварить новую информацию. Академия магии? Выбросило?

Воспоминания лавиной накрывают мой разум: стрелок в больнице, боль, кровь, Марьяна, дальше пустота...

— Марьяна... — выдыхаю я, — Девушка, которая была со мной... она тоже здесь?

Том качает