Мой ненавистный пожарный - Лиза Лорф

— Мне жаль Эйви. О Милане придется забыть. Я боюсь, что и о нашем сотрудничестве — тоже, если, конечно же, мы не придумаем что-то, что вытащит тебя с этого дна, альтернатива — можешь искать себе другую работу. Хотя не факт, что после такого тебя куда-либо возьмут, даже мыть полы… — Бобби поднимает свои очки и потирает пальцами уставшие глаза. — Пока вокруг тебя скандал, попробуй найти способ все обернуть в твою пользу. Наше агентство еще не разорвало с тобой контракт. Но признаюсь, мне было сложно их убедить и заставить поверить в твою невиновность. Есть те, кто не поверил и желает избавиться от тебя немедленно. У нас мало, очень мало времени. Думай Эйви. Я не хочу лишних проблем.

— Но что я могу сделать? — я едва ли не плачу.

— Не знаю. — Бобби подносит мне свежий журнал, кивает на кровать рядом со мной и пропадает в коридоре больницы, оставляя меня одну и без ответа.

Я не услышала ни “как ты себя чувствуешь, Эйви", ни "давай я тебе помогу"…

Я швыряю журнал на пол и бегло оглядываю палату.

Я всегда думала, что в день, когда заболею, мои поклонники наполнят комнату цветами и подарками, но сейчас она мне кажется стерильно пустой.

Получаю сообщение от Ромео:

“Эйви, я был вынужден это сделать”.

Ссылка на его аккаунт с постом, где он сообщает о разрыве наших с ним отношений, так как “не представлял, что за симпатичным лицом скрывается монстр”.

Как будто у нас с ним были какие-то отношения.

Фыркаю

Вновь вибрирует телефон. На этот раз мама.

— Эвелина, тебе пора возвращаться домой. Бобби нам все рассказал. Тебе пора заканчивать все это и искать серьезную работу! Не позорь нас с отцом.

— Мам, я тебе перезвоню. — я скидываю.

Внутри у меня что-то обрывается. Мои родители всегда были против моего увлечения модельным бизнесом. Теперь они используют это недоразумение, чтобы уговорить вернуться домой…

Мать даже не спросила, как я себя чувствую….

Становится жутко обидно. У меня ни друзей, ни надежного плеча, в которое можно поплакать.

Слава в один момент превратилась в наказание, нещадно сделав из меня козла отпущения и нисколько не позаботившись о том, что я могу быть пострадавшей в этой истории…

Так хочется, чтобы меня просто обняли и сказали, что все будет хорошо. Я даже завидую котенку, который смог пригреться в руках у ненавистного пожарного.

Вот же Ветров! И как ему не стыдно отыгрываться на мне? Уверена, это все он! Он указал на меня как на виновницу поджога. Невыносимый и нахальный пожарный.

Как только приходит медсестра, я узнаю, что мое состояние нормализовалось. Немедля, я упрашиваю врача отпустить меня. А затем, иду в самую первую попавшуюся пожарную часть, на поиски того самого ненавистного пожарного, который посмел обвинить меня в поджоге, идя на поводу у Миры и той девицы модели.

Тычу смартфоном в лицо ошалевшему мчс-нику, с фотографией Ветрова и пожарных машин на фоне выставочного зала, и спрашиваю, где я могу его найти. Пожарный качает головой в непонимании. Но дельный совет он мне все же дает, направляет в другую часть. Оказывается, на пожарных машинах, приехавших тушить Аурум Холл, был написан номер части.

Там мне удается выследить Ветрова.

Теперь он стоит в своей темно-синей форме, и что-то проверяет в пожарной машине у огромного гаража. Темные волосы, слегка завиваются в короткие локоны и выглядят влажными, словно пожарный только что вышел из душа. Я наблюдаю за его уверенными движениями, мысленно прокручивая в голове варианты фраз, которые собираюсь ему сказать. Наконец, решаюсь.

— Ветер. — громко зову его я. — Я хочу с тобой поговорить.

Я стою рядом с деревом, прямо возле гаража. Нас разделяют метров десять. Он поворачивается и нехотя окидывает меня снисходительным взглядом с ног до головы, а затем сдается и приближается, давая понять — он готов со мной разговаривать.

— С каких пор модели стали сталкерить пожарных? — спрашивает он, упираясь ладонью в ствол дерева над моей головой. — Или это какой-то пиар ход? — Он смотрит по сторонам, словно выискивая кого-то. — Знаешь, как меня задолбали твои фотографы и журналисты?

Моя решимость растворяется словно дым в воздухе. Он так близко, что я ощущаю его дыхание на своей коже, или это просто весенний ветерок. Его мужской запах с древесными нотками окутывает меня, завлекая в свою невидимую ловушку.

— У меня нет фотографов и журналистов. И я не собиралась никого приводить.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я хочу попросить прощения. — начинаю я, после короткой заминки.

— Не ожидал что ты на такое способна. — хмыкает он. — Принято. — Он поворачивается в сторону гаража, намереваясь уйти, и мне приходится сделать несколько быстрых шагов, чтобы обогнать и вновь заглянуть ему в глаза.

— И спасибо, что спас меня. — выдавливаю я.

— Это моя обязанность. Что-то еще? — Он разговаривает так, будто у него есть дела намного важнее чем общаться с известной моделью.

Конечно есть, он же пожарный, спасает людей и все такое…

— Ты ошибся. — наступаю я в его сторону, стараясь оттеснить Ветрова обратно к дереву, чтобы не сбежал.

Глупая затея. Это я понимаю сразу же, как только он складывает руки на груди и замирает передо мной неподвижной скалой.

— Начинается. — комментирует он.

Даже если бы я приложила все свои усилия — то вряд ли смогла бы удержать Ветрова или заставить его выслушать меня.

Он смотрит на меня сверху вниз, и я чувствую себя маленьким потерявшимся котенком.

Однако, он все же дает мне возможность высказаться. Это уже что-то. Я даже вздыхаю с облегчением.

— Я не поджигательница, и я не курила! — выдаю.

— Да, но те свидетели, которых опрашивали дознаватели, подтвердили, что видели тебя в туалете с сигаретой во рту. Два свидетеля. — Он взмахивает перед моим лицом двумя пальцами, как будто этого достаточно, чтобы обвинить человека в поджоге.

— Нееет… — блею я как ягненок. — Они меня подставили. Ветров, ты там был, ты наверняка знаешь, что дверь была заперта снаружи! — Я ищу в его глазах понимание и не нахожу.

Его лицо непроницаемое и холодное. Невозможно понять мысли человека с таким выражением.

— Я жертва в этой ситуации. — продолжаю я. — Если ты мне не поможешь, то я…

— То что? — Он выпрямляется, становясь еще выше, и заставляя ощущать себя ущербной, как никогда.

Я знаю, что не права. И мне, правда, неловко. Я осознаю весь идиотизм этой ситуации. И это глупо, прийти к пожарному, который