Простить или полюбить - Вероника Стужина

чувство одиночества. Собираясь выключить телефон, я вдруг вижу на экране звонок от Максима. Смотрю на время — час ночи. Странно все это, но все же, сама не зная почему, я решаю взять трубку.

— Слушаю, — шепотом говорю я.

— Привет, — послышался в трубку низкий, бархатный голос. — Извини, что так поздно. Я заработался сегодня и так и не узнал, доехала ты до родителей или нет.

— Да, все нормально, — ответила я. — Я быстро добралась, не стоило волноваться.

— И все же я буду, — к моему удивлению, произнес Максим. — Как твои дела?

Я закрываю глаза. Представляю, как он сидит в своей гостиной или на кухне. Зевс, возможно, сопит где-то рядом. — Отвратительно, если честно, — спустя несколько секунд выдыхаю я.

— Что-то случилось? — его голос звучит встревоженно.

— Да, — говорю я. — Когда приехала к родителям, Ваня уже был здесь. Извинялся, просил вернуться. Но самое обидное, что моя мама стала на его сторону и говорит, что я должна простить его.

Максим молчит. Я слышу его дыхание — ровное, тяжелое. — Знаешь, — говорит он наконец, — ты уже взрослая и умная женщина и вправе принимать решения самостоятельно. Но мне жаль, что ты не получила той поддержки, на которую так рассчитывала. Ты ведь помнишь о моем предложении? — спросил он.

— Да, — тихо ответила я. — Но я же говорила тебе…

— Я помню, — Максим не дал мне закончить фразу, — мнение соседей и все такое… Но я повторю еще раз: если нужна будет помощь, обращайся. Я буду рад, если ты вернешься, одному как-то совсем скучно, да и Зевс к тебе прикипел. Ему больше не с кем делить постель, я ведь прогоняю его.

На этих словах я рассмеялась.

— Хорошо, я подумаю.

Он вздыхает. Его голос становится тише, мягче.

— Думай, — отвечает он. — А я все равно буду ждать твоего звонка.

Эти слова отозвались теплом в моей груди. Совершенно чужой мне человек так заботится обо мне и предлагает свою помощь, это одновременно странно и так приятно.

— Спокойной ночи, Максим, — прошептала я.

— Спокойной ночи, Аня, — ответил он.

Я кладу трубку и смотрю в потолок, освещаемый лишь тусклым светом луны, пробивающимся сквозь тонкие занавески. Разглядываю трещину, которая появилась еще в моем детстве, только тогда она была совсем маленькой и по форме напоминала мне молнию, а сейчас больше была похожа на разлом.

Утром, поспав всего лишь три часа, я встала, привела себя в порядок и засобиралась обратно в Москву. Проходя мимо кухни с сумкой в руках, я увидела маму, которая хоть и была в ночнушке и с заспанным лицом, уже вовсю готовила завтрак. Сначала я подумала улизнуть незаметно, уж очень мне хотелось избежать очередного неприятного разговора, но потом я вздохнула и все же окликнула ее:

— Доброе утро, мам!

Она обернулась и окинула меня удивленным взглядом.

— Ты куда это в такую рань?

— Уезжаю, я же говорила вчера об этом, помнишь?

— Да, но… — она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова, — я не думала, что так скоро. Хоть бы позавтракала с нами.

— Не хочу опоздать на автобус, — пожала плечами я, — следующий рейс будет уже в час пик, так что… я лучше пойду. — Ты к Ване? — спросила она. В голосе мамы звучала надежда.

— Нет, не к Ване, — ответила я.

— А к кому?

— К подруге, — я никогда не любила врать, но и сказать ей мне было нечего.

Я сама не знала, куда я еду: искать квартиру или к Максиму.

— Анют, погоди, — она трогает меня за плечо. Ее руки теплые и как всегда пахнут ромашковым кремом. — Может, не надо спешить с разводом? Ты бы поговорила с Ваней еще раз. Вдруг он и правда одумался?

Я смеряю ее острым взглядом.

— Мама, пока я ездила в торговый центр за подарком к его дню рождения, он привел в дом женщину и спал с ней. Как ты этого не понимаешь? Я не могу простить такое.

Мама бледнеет и отводит взгляд.

— Все, — говорю я твердо. — Я не вернусь к нему. И это окончательное решение.

В дверях кухни показывается тетя Марина. На ней — махровый халат и пушистые тапочки, так и не скажешь, что женщина-то боевая, с огоньком.

— Правильно делаешь, — говорит она, приобнимая меня за плечи. — Ты не слушай мать. Она любит тебя, но слишком зависит от общественного мнения. Ей лишь бы «как у людей» и «чтобы не стыдно было». Но именно тебе с этим жить, так что ты вправе поступать так, как считаешь нужным.

Насупившись, мама вернулась к готовке.

— Спасибо, теть Марин, — улыбнулась я.

— Звони, если что, — она поцеловала меня в щеку. — Я хоть и далеко, но если надо приехать и навалять твоему мужу — приеду. Ты не смотри на мой возраст, порох в пороховницах еще есть, — рассмеялась она.

— Обязательно позвоню, — ответила я.

Приехав в Москву, я целый день безуспешно пыталась найти себе жилье. Но все было тщетно: то квартиры были слишком дорогие, и я не могла позволить себе снять ее даже на месяц; то нормальные по цене, но где-то за МКАДом, или же в городе, но с ужасными условиями проживания.

Уже темнело, когда, расстроенная и уставшая, я подошла к девятиэтажке, в которой совсем недавно обустраивала свое семейное гнездышко. Я сразу увидела их: Максим сидел на лавочке у подъезда, рядом, облаивая каждую пролетающую мимо него птицу, бегал Зевс.

Максим поднял голову — и мы встретились взглядами. — Привет, — говорю я и сажусь рядом с ним на лавочку.

— Привет, — его губы расплываются в теплой улыбке. — Честно говоря, не думал, что ты вернешься, хотя до последнего не терял надежды.

— Я и не собиралась, только вот оказалось, что снять приличную квартиру в Москве не так уж просто.

Зевс подбегает ко мне, тычется мокрым носом в ладонь, затем трется о ноги всем телом, выгибаясь, словно кошка.

— Он по тебе скучал, — произнес Максим. — То и дело бегает в комнату и проверяет, есть там кто или нет.

Я смотрю на него — в свете уличного фонаря лицо Максима кажется мягче. Глаза — голубые, пронзительные — смотрят тебе прямо в душу. — Максим, — я стараюсь звучать твердо, но мой голос все равно дрожит, — можно мне пожить у тебя, пока я не найду квартиру.

— Можно, — кивает он и встает с лавочки, подзывая к себе Зевса. — Пошли.

Пес радостно лает и бежит вперед, к подъезду.

И мы идем. Втроем. Словно одна семья. И в этот момент я даже не думала о том, увидит ли нас Ваня или нет.