Фальшивый муж на неделю - Ника Светлова

на­ча­лось с во­ен­но­го со­ве­та. Мы си­де­ли на тер­ра­се на­ше­го но­ме­ра — я, Марк и Гам­лет, ко­то­рый ве­ли­че­ствен­но вос­се­дал на пе­ри­лах, как пол­ко­во­дец, обо­зре­ва­ю­щий по­ле бит­вы. Пе­ред на­ми сто­я­ли три чаш­ки: ко­фе для ме­ня, чёр­ный чай для Мар­ка и блюд­це с ло­со­сем для его ве­ли­че­ства. Чет­вёр­тым участ­ни­ком со­ве­та был блок­нот, в ко­то­ром мы пы­та­лись пе­ре­пи­сать на­шу ле­ген­ду так, что­бы она вы­дер­жа­ла лю­бые про­вер­ки.

— Итак, — Марк от­хлеб­нул чай и по­мор­щил­ся, — что мы име­ем? Влад зна­ет, что я не иг­рал Гам­ле­та и что тво­ей пер­со­наль­ной вы­став­ки не бы­ло. Что ещё он мо­жет рас­ко­пать?

— Он упо­ми­нал, что на­во­дил справ­ки о те­ат­ре, — я по­тёр­ла ви­сок, в ко­то­ром на­чи­на­ла пуль­си­ро­вать го­лов­ная боль. — Ес­ли он по­ро­ет­ся глуб­же, то узна­ет, что мы со­се­ди. И то­гда всё, ле­ген­да рух­нет окон­ча­тель­но.

— Зна­чит, нуж­но сде­лать так, что­бы прав­да ста­ла на­шей ле­ген­дой, — Марк за­дум­чи­во по­сту­чал паль­ца­ми по сто­лу. — Мы дей­стви­тель­но со­се­ди. Мы дей­стви­тель­но по­зна­ко­ми­лись не на вы­став­ке. Мы долж­ны при­ду­мать ис­то­рию, ко­то­рая бу­дет на­столь­ко близ­ка к ре­аль­но­сти, что её невоз­мож­но бу­дет опро­верг­нуть.

— И как же мы по­зна­ко­ми­лись? — я от­пи­ла ко­фе. — В лиф­те? На лест­нич­ной клет­ке? «При­вет, я твой но­вый со­сед, у те­бя не най­дёт­ся со­ли»?

— «У те­бя не най­дёт­ся ло­со­ся», — по­пра­вил ме­ня Марк с усмеш­кой. — Но во­об­ще... по­че­му бы и нет?

Он вдруг стал се­рьёз­ным и от­ста­вил чаш­ку.

— Слу­шай сю­да, Ясе­не­ва. Мы по­зна­ко­ми­лись пол­то­ра го­да на­зад, ко­гда ты пе­ре­еха­ла в свою квар­ти­ру. Я жил эта­жом вы­ше...

— Мы жи­вём на од­ном эта­же, — пе­ре­би­ла я.

— Не­важ­но. Эта­жом вы­ше. Ты за­ли­ва­ла со­се­дей сни­зу, по­то­му что за­бы­ла вы­клю­чить во­ду в ван­ной, а я при­шёл раз­би­рать­ся, по­то­му что сни­зу жи­ла моя ста­рая зна­ко­мая. Ты от­кры­ла дверь вся мок­рая, в ха­ла­те, с ки­сточ­кой в во­ло­сах и за­ора­ла на ме­ня, что я лом­люсь в чу­жую квар­ти­ру...

— Я не ору на лю­дей, — воз­му­ти­лась я.

— На ме­ня орёшь по­сто­ян­но, — па­ри­ро­вал он. — Не пе­ре­би­вай. Ты за­ора­ла на ме­ня. Я за­орал на те­бя. Мы ора­ли друг на дру­га пол­ча­са, а по­том ты за­пла­ка­ла, по­то­му что у те­бя был со­рван дед­лайн и ты не спа­ла трое су­ток, и я по­че­му-то не ушёл, а остал­ся и по­мог те­бе вы­чер­пать во­ду с по­ла. А по­том ты в бла­го­дар­ность сва­ри­ла мне ко­фе, и мы про­го­во­ри­ли до утра.

Я уста­ви­лась на него. В гор­ле вдруг пе­ре­сох­ло.

— От­ку­да ты зна­ешь про дед­лайн? — спро­си­ла я ти­хо. — И про то, что я не сплю, ко­гда ра­бо­таю?

Марк от­вёл гла­за. Сде­лал вид, что очень за­ин­те­ре­со­ван Гам­ле­том, ко­то­рый вы­ли­зы­вал ла­пу.

— Сте­ны тон­кие, — ска­зал он ней­траль­ным то­ном. — Я слы­шал, как ты ра­бо­та­ешь по но­чам. Ино­гда до трёх, ино­гда до че­ты­рёх. Ино­гда вклю­ча­ешь му­зы­ку ка­кую-то ин­стру­мен­таль­ную и ри­су­ешь под неё.

Я мол­ча­ла. Он слы­шал. Все эти два го­да он слы­шал, как я жи­ву за стен­кой. И ни ра­зу не ска­зал. И вче­ра, ко­гда я по­прав­ля­ла ему во­ло­сы за ужи­ном, и по­за­вче­ра, ко­гда он впер­вые на­звал ме­ня Ари­шей... он знал обо мне боль­ше, чем я ду­ма­ла.

— Хо­ро­шо, — ска­за­ла я на­ко­нец, от­во­дя взгляд. — Мы по­зна­ко­ми­лись так. А что даль­ше?

— А даль­ше, — он сно­ва стал де­ло­вым, — мы дру­жи­ли год. Луч­шие дру­зья. Я но­сил те­бе ко­фе, ты по­ка­зы­ва­ла мне свои ри­сун­ки. По­сте­пен­но друж­ба пе­ре­рос­ла в чув­ство. Три ме­ся­ца на­зад я при­знал­ся те­бе в люб­ви, и мы по­же­ни­лись. Без пом­пы, без го­стей. Толь­ко ты, я и твой кот.

— И Гам­лет, — по­пра­ви­ла я.

— Гам­лет — это я, — он изо­гнул бровь. — А кот — это Гам­лет. Вы с ума со­шли оба.

Я неволь­но улыб­ну­лась. Стран­но, но от этой ле­ген­ды мне ста­ло теп­лее, чем от преды­ду­щей. Мо­жет быть, по­то­му что она бы­ла по­чти прав­дой. Кро­ме той ча­сти, где он при­зна­ёт­ся в люб­ви.

— Зна­чит, те­перь мы — луч­шие дру­зья, ко­то­рые ста­ли му­жем и же­ной, — поды­то­жи­ла я. — Зву­чит... убе­ди­тель­но.

— Бо­лее чем, — кив­нул он. — Осо­бен­но ес­ли мы до­ба­вим де­та­лей. Я дол­жен знать о те­бе то, что зна­ет толь­ко близ­кий че­ло­век. А ты обо мне.

— На­при­мер?

— На­при­мер, — он чуть на­кло­нил­ся впе­рёд, и в его се­рых гла­зах за­пля­са­ли ис­кор­ки, — что ты бо­ишь­ся гро­зы. В про­шлом июле, ко­гда бы­ла силь­ная гро­за, ты пол­но­чи си­де­ла на кухне с вклю­чён­ным све­том. Я ви­дел из сво­е­го ок­на.

— Ты под­смат­ри­вал?! — я чуть не по­да­ви­лась ко­фе.

— Кон­ста­ти­ро­вал фак­ты, — невоз­му­ти­мо от­ве­тил он. — Со­сед­ская на­блю­да­тель­ность. А те­перь ты. Рас­ска­жи обо мне что-ни­будь, че­го не зна­ют по­сто­рон­ние.

Я за­ду­ма­лась. Что я во­об­ще зна­ла о Мар­ке Вет­ро­ве? Вор­чун. Ми­зан­троп. Лю­бит джаз. Иг­ра­ет в ка­ком-то ма­лень­ком те­ат­ре. Не­на­ви­дит лю­дей. Лю­бит ко­та.

— Ты ку­ришь, — ска­за­ла я вдруг. — Но ни­кто об этом не зна­ет. Ты вы­хо­дишь на по­жар­ную лест­ни­цу раз в неде­лю, по чет­вер­гам, в один­на­дцать ве­че­ра. У те­бя там при­пря­та­на пач­ка, и ты сто­ишь ров­но семь ми­нут, а по­том воз­вра­ща­ешь­ся. И ещё ты не лю­бишь джаз. Ты слу­ша­ешь его, ко­гда ра­бо­та­ешь, но твоя на­сто­я­щая му­зы­ка — это что-то дру­гое. Что имен­но, я не знаю, но ко­гда ты один, ты вклю­ча­ешь не Май­л­за Дэ­ви­са. Я слы­ша­ла.

Те­перь за­мол­чал он. Смот­рел на ме­ня дол­гим, стран­ным взгля­дом, и в этом взгля­де чи­та­лось что-то но­вое. Удив­ле­ние? Ува­же­ние? Или что-то бо­лее глу­бо­кое, че­му я по­ка не мог­ла по­до­брать имя.

— Шо­пен, — ска­зал он на­ко­нец. — Ко­гда я один, я слу­шаю Шо­пе­на. И бро­саю ку­рить уже три го­да, но раз в неде­лю сры­ва­юсь. По чет­вер­гам.

— По­че­му по чет­вер­гам?

— По­то­му что в чет­верг, семь лет на­зад, я дол­жен был вый­ти на сце­ну Боль­шо­го те­ат­ра. И не вы­шел, — он от­вёл взгляд и по­смот­рел на озе­ро, бле­стев­шее вда­ле­ке. — Это длин­ная ис­то­рия. Мо­жет быть, рас­ска­жу как-ни­будь.

Я кив­ну­ла, не на­ста­и­вая. За два го­да я впер­вые уви­де­ла в его броне тре­щи­ну. И мне за­хо­те­лось узнать, что за ней. Но я по­ни­ма­ла — та­кие ве­щи не спра­ши­ва­ют. Их ждут.

Но­вый план мы ре­ши­ли об­ка­тать за ужи­ном. К сча­стью, Влад и Аде­ли­на с утра уеха­ли на ка­кую-то фо­то­сес­сию в го­род и долж­ны бы­ли вер­нуть­ся толь­ко к ве­че­ру. У нас был це­лый день на ре­пе­ти­цию.

Но ре­пе­ти­ция, как во­дит­ся, по­шла не по сце­на­рию.

Мы си­де­ли на тер­ра­се, и Марк устро­ил мне на­сто­я­щий эк­за­мен: он за­да­вал во­про­сы, ко­то­рые яко­бы мог­ли за­дать го­сти, а я долж­на бы­ла от­ве­чать быст­ро, не за­ду­мы­ва­ясь.

— Ка­кое моё лю­би­мое блю­до?

— Па­ста кар­бо­на­ра. Но ты ни­ко­гда не ешь её в ре­сто­ра­нах, по­то­му что счи­та­ешь, что