Хозяин Деревни - Рина Беж

пройти все двадцать — не могу. Не запоминаю я такие вещи. Для меня все повороты на одно лицо. И где точно нахожусь — не имею представления.

Зато четко определяю, что силы тают на глазах. Боль в теле нарастает с каждой минутой. Стоять прямо давно перестала, сгибаюсь вбок, чтобы было легче.

При этом я замерзла… напрочь. Вся.

И спать очень хочется. Глаза так и норовят закрыться.

Не дойду, понимаю всю бедственность положения. Слабачка я. Но почему-то за это уже не стыдно.

Выдохлась. Выработался ресурс. Батарейки сели.

Когда вдали появляются огоньки, принимаю их за мираж. Разгулявшееся воображение. Да что угодно.

Отлично осознаю лишь одно — даже если это отморозки возвращаются, я не побегу. Куда там… шагу не сделаю прочь. Не осилю. Так и буду стоять вмерзшим в землю столбом.

И будь, что будет.

— Точно мираж, — усмехаюсь, когда огоньки начинают расплываться и из двух превращаются в шесть.

Мотаю головой и задираю ее вверх. Лучше смотреть на звезды. Они такие яркие. Такие нереально близкие. И холодные, как всё вокруг.

Мамочка, папочка, я вас очень-очень люблю.

Глава 6

* Альберт *

— Это чё, мля, за снегурка такая?

Голос водителя, обычно спокойный и флегматичный, а теперь удивленно недоуменный, заставляет оторвать взгляд от планшета и посмотреть вперед.

— Что там, Паш? — интересуюсь, не сразу успевая перестроить зрение.

После яркого экрана вглядываться в темень за стеклом получается не сразу.

— Деваха молодая.

— Только странная она какая-то, — а это уже Влад, сидящий на переднем пассажирском, голос подает.

Вижу, как его плечи напрягаются, а левая рука плавно уходит под полу всегда расстегнутого полупальто, где он носит кобуру.

— Однозначно, странная, — поддакивает водитель. — Откуда она тут взялась? До ближайшего поселения семь кэ-мэ по бездорожью или двенадцать по трассе.

— И машины нет, — снова Влад.

— И на плечевую не тянет, — оценивает Пашка.

Прищуриваюсь, наконец, умудряясь срисовать детали. Соглашаюсь.

Ночные птахи обычно одеваются довольно фривольно для ночи. Короткое пальто, не по погоде легкое. Высокие сапоги. На ногах чулки или лосины. На заднице юбка или шорты.

Неважно — что, главное, в облипку. И похер, что зима. Всё ж для клиента и ради…

А эта в джинсах. К тому же свободного кроя, нисколько не подчеркивающих нижние девяносто. Про ноги вообще молчу. Армейские ботинки, кажись. И куртка на плечах дурацкая. Огромная. Дутая. Делающая фигуру бесформенной.

Непривлекательное нечто. Но по погоде — самое оно.

— Не, явно не плечевая, — подтверждает мои мысли Влад. — К тому же место для съема совсем не хлебное. Дебри непролазные. Много ли заработает, если за ночь, дай бог, пара машин мимо проедет?

Логично.

Или ее сюда спецом определили? Пробили мою Деревеньку поблизости, вычислили, что из Москвы возвращаться буду, вот и подкинули чаечку?

Развиваю мысль, разглядывая странную девчулю внимательней.

А что?

Покружит. Почирикает. Попросится пустить погреться. Поластится. … глядишь, приглянется… Еще пара телодвижений и хоп! Вот уже засланный казачок под боком?!

Да ну. Вряд ли.

Слишком топорно и телодвижений много. А риски не оправданы.

Анализирую вводные.

Во-первых, время. Никто ж не знал, что я в ночь сорвусь, а не поутру буду возвращаться, как привык… Даже я сам. Ведь планировал остаться, пока с какого-то пса не засвербело, что не хочу ночевать в столице.

Во-вторых, погода. Зима. Морозы. И не для галочки, а приличные, минусовые. Такие, что порой до нутра пробирают.

И что? Нашлась экстремалка, готовая среди сугробов сутки пропрыгать, только бы клиента заловить?

Смех!

В-третьих, не факт, что я бы не рванул прямиком в Питер. Такая идея в голове тоже мелькала. В последний момент передумал. Тишины захотел.

Но ведь я мог и в гостевом доме тормознуть… или заранее «подружку для отдыха» прихватить… или, на худой конец, уснуть в дороге и ее не заметить…

В целом, вариантов тьма. Хоть жопой жуй!

Так что с подсадной уткой — полная туфта.

Не катит.

Девчонка точно не по мою душу.

— Сбавь скорость, Паш, — отдаю распоряжение и продолжаю наблюдать.

— Может, парней первыми пустим, — подает голос Влад, когда расстояние остается примерно метров сто пятьдесят.

— Реально думаешь, что из сугробов засада выскачет? — подкалывает начбеза Пашка, но сам через зеркало заднего вида на меня поглядывает.

Ждет ЦУ.

Дам знак, пропустит всех до единого. Хоть черта лысого. И слова не скажет.

Приказы начальства не обсуждаются. Это основа основ.

— Я думаю… — начинает Влад, но резко сам себя обрывает и головой вправо дергает. — Мля, вон машина ее... в кювете торчит.

Тычет пальцем и по рации сопровождение предупреждает.

Но я уже не смотрю. Точнее, смотрю… но не туда…

На девчонке подвисаю.

На черных развевающихся на ветру волосах. Длинных, блестящих. Охуенно красивых.

На сверкающих в свете фар глазах, когда она голову, задранную к небу, опускает… и в нашу сторону поворачивается.

На щеках красных от…

— Пашка, тормози, бля! Она же вся в крови, — рычу не своим голосом и, не слушая, что кричит начбез, снимаю блокировку с двери и, плюя на отсутствие верхней одежды, выскакиваю из машины.

Бегу вперед, потому что вижу, что взгляд брюнетки стекленеет, худенькая фигурка покачивается и начинает заваливаться, как подкошенная.

Не знаю, от чего так штырит. Беззащитность ее прошивает насквозь? Или ещё что-то?

Похер.

Адреналин в крови зашкаливает. Рассудительность уходит в астрал. Зато инстинкты вскипают.

Заплаканная… испуганная… раненная…

Но живая…

Живая же, мать ее ети?!

Кажется, первый нормальных вдох делаю, только когда, поднырнув почти плашмя, ловлю ее на себя у самой земли и, ссука, голову в паре сантиметров от обледенелого покрова перехватываю.

Успеваю.

В последнюю секунду успеваю. Страхую, не позволяя удариться. Прижимаю к себе накрепко, защищая от новых травм, и перекатываюсь, максимально смягчая жесткое приземление.

* * *

— Альберт, ты как?

— В норме.

— Точно?

— Да что со мной будет? — не сдерживаю легкого ворчания, отвечая вопросом на вопрос.

Ясно, что начбез беспокоится. Работа у него такая. Так и я — не кисейная барышня. С полпинка не развалюсь, чтоб вокруг меня танцы с бубнами устраивать.

А вот что касается барышни…

Чуть-чуть ослабляю захват. Убираю руку с тонкой талии и тянусь, скидывая с лица девчонки разметавшиеся из-за переката волосы. Вглядываюсь.

Хорошенькая снегурка. Даже вот такая… неестественно бледная, с посиневшими губами, испачканными в крови скулами и удивительно черными бровями и ресницами. Последние, к слову, даже не дрожат.

Без сознания?

Хреново.

Касаюсь губами лба. Холоднющий.

Очень хреново.

— Влад, помоги. Только аккуратно. Фиг знает, какие она травмы заработала, когда в кювет