Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

— У Эвелины была такая же.

— Постоянная?

— Да.

Я посмотрела на ткань.

Схема складывалась медленно и неприятно.

Зеркало принадлежало первой хозяйке дома. После ее смерти его признали неактивным. Через два года появилась новая женщина с той же юридической ролью — и запись проснулась.

— Лиана.

Я не сразу поняла, что Дарен обращается ко мне.

— Да?

— Отойдите от зеркала.

— Я ничего не делаю.

— Вы уже минуту смотрите на него.

Я перевела взгляд на Дарена. Он стоял совсем близко. В темно-серых глазах снова проступило золотое кольцо.

— На ткань, — сказала я.

— Я знаю.

— Тогда почему просите отойти?

— Потому что мне это не нравится.

В его голосе не было приказа. Только честное признание.

Я отступила.

Дарен едва заметно выдохнул.

— Вы думаете, она может причинить мне вред?

— Я не знаю, на что способна эта запись.

— Но знаете больше, чем говорите.

— Да.

— И это начинает раздражать.

— Понимаю.

— Хорошо.

Я скрестила руки.

— Тогда перестаньте отвечать так спокойно.

Он приподнял брови.

— Вы предпочли бы, чтобы я кричал?

— Нет.

— Тогда я не понимаю, чего вы хотите.

Несмотря на происходящее, я рассмеялась. Коротко и совсем не к месту.

Дарен посмотрел на меня, и его лицо смягчилось.

Я первой отвела взгляд.

— Нам нужны планы стены, — сказала я. — И схемы всех контуров в этой части дома.

— Будут.

— Старые тоже.

— Насколько старые?

— До брака с Эвелиной, за время ее жизни здесь и после ремонта.

— Я распоряжусь.

— Экспертизы зеркала.

— Да.

— И документы по пожару.

На последнем слове он замолчал.

— Дарен.

— Получите.

— Все?

— Все, что у меня есть.

Я внимательно посмотрела на него.

— Это не одно и то же.

— Другого пока не будет.

Я могла спорить до вечера, но смысла не видела.

Он уже решил, какую часть правды готов открыть.

Я уже решила, что найду остальное.

Через полчаса прибыл нотариальный представитель.

Установку постоянной печати перенесли на следующий день: мы сослались на необходимость проверить старые контуры дома. Нотариус удивился, но спорить не стал.

Временную ленту продлили еще на сутки.

Когда мастер активировал продление, запястье слегка нагрелось.

Почти одновременно сверху донесся тонкий звон — будто ногтем провели по краю бокала.

Дарен услышал его тоже.

Мы переглянулись.

Нотариус ничего не заметил.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

Дарен промолчал.

Через несколько минут я вернулась в спальню одна.

На этот раз к зеркалу не подошла. Контрольная пластина лежала на столе, и все три линии горели.

Я посмотрела на временную печать, потом на ткань.

Связь больше не была предположением.

Я позвала Серу и попросила перенести мои вещи в соседнюю комнату. Не из паники. Просто не хотела спать рядом с работающей конструкцией, назначения которой не понимала.

Сера ничего не спросила.

Это тоже стоило запомнить.

Когда последнюю коробку вынесли, я осталась одна — всего на несколько минут, чтобы забрать инструменты.

Я уже складывала их в ящик, когда из-под ткани донесся голос:

— Лиана.

Я остановилась, но не подошла.

— Я знаю, что ты здесь.

Я посмотрела на дверь, потом на зеркало.

— Вы не должны меня слышать без открытого стекла.

— Но слышу.

— Почему?

Ответа не последовало.

Я взяла контрольную пластину.

Три серебряные линии.

— Эвелина.

— Да.

— Откуда вы знаете содержание моего брачного договора?

Пауза растянулась.

— Потому что ты его принесла.

Я посмотрела на папку на письменном столе. Она была закрыта. Вчера я открывала ее уже после того, как накрыла зеркало.

— Вы не могли видеть страницы.

— Не могла.

— Тогда откуда знаете?

Эвелина тихо рассмеялась.

— Ты все еще думаешь, что я нахожусь только в стекле.

Пальцы похолодели.

— Что это значит?

— Посмотри на меня.

Я не двинулась.

— Сними ткань.

— Нет.

— Боишься?

— Да.

На этот раз мне не было стыдно за ответ.

— Хорошо, — прошептала Эвелина. — Значит, ты еще можешь спастись.

— От Дарена?

— От того, что он сделал.

— Или от вас?

За тканью повисла тишина.

Я ждала.

Ответа не было.

Контрольная пластина мигнула.

Раз.

Еще раз.

И погасла.

Я направилась к двери.

В коридоре меня ждал Дарен. Он стоял у окна, не приближаясь к порогу, словно намеренно не хотел входить без разрешения.

— Она снова говорила? — спросил он.

— Да.

Его лицо напряглось.

— Что сказала?

Я посмотрела на серебряную линию временной печати.

— Что знает больше, чем должна.

— Это я уже понял.

— Нет.

Я подняла глаза.

— Зеркало активируется моей печатью.

Дарен ничего не ответил.

— Не вашим присутствием, не теплом, не комнатой. Именно моей печатью.

Золотое кольцо вокруг его зрачков стало ярче.

— Печатью хозяйки, — продолжила я. — Той самой, которую до меня носила Эвелина.

Дарен медленно посмотрел на закрытую дверь.

Я тоже.

Впервые слово «хозяйка» перестало быть просто новым титулом.

Оно оказалось частью магического контура.

И я пока не знала, зачем этот контур меня ждал.

Глава 2. Комната покойной

К полудню я получила три пачки документов, два старых плана второго этажа и окончательно убедилась: Дарен не собирается добровольно показывать мне западное крыло.

Остальное он выполнил.

Экспертизы зеркала лежали передо мной, схемы бытовых контуров — рядом, отчет о пожаре нашелся в отдельной папке.

Не хватало только одного — самой комнаты, где все произошло.

Я разложила бумаги на столе в новом кабинете. После переезда из спальни он временно превратился в рабочую комнату, гостиную и склад моих вещей. Сера обещала к вечеру подготовить соседнюю спальню, но меня сейчас занимали не коробки, а линии на бумаге.

Дом Роуэн перестраивали несколько раз.

Самый старый план составили почти семьдесят лет назад. Тогда внутренние контуры ограничивались отоплением, освещением и защитой дверей. Через тридцать лет добавили накопители, а позднее часть медных проводников заменили серебряными.

Я наложила новый план на старый — и сразу заметила несоответствие.

Линия, проходившая за стеной моей бывшей спальни, появилась всего восемь лет назад. Примерно тогда, когда Эвелина стала хозяйкой дома.

Она начиналась в западном крыле, уходила в стену, огибала лестничную шахту и заканчивалась в хозяйских комнатах.

На официальной схеме ее обозначили как резервную связь внутреннего контура.

Но резервная линия не должна была иметь семь отдельных вводов в одну зеркальную раму.

Я провела пальцем по бумаге.

Сера вошла с чайником и поставила поднос на край стола.

— Если вы продолжите работать без завтрака и обеда, к ужину лорд Роуэн решит, что мы вас здесь морим голодом.

— Я завтракала.

— Два кусочка хлеба.

— Вы считали?

— Я управляю этим домом двадцать четыре года. Приходится считать многое.

Она налила чай.

Я посмотрела на нее.

— Вы были здесь, когда умерла Эвелина?