Отец подруги. Мой кавказский препод - Майя Новак

— Это я уже поняла.

— Так что не лажай и слушай на лекциях внимательно. Не надо фантазировать о преподавателе.

Я начинаю задыхаться от шока и злости.

— Вы слишком высокого мнения о своей персоне. Я фантазировала вовсе не о вас.

Кабир Селимович берет меня за щеки одной рукой и заставляет поднять на него взгляд. Его челюсти крепко сжаты, а глаза мечут молнии.

— А о ком? — спрашивает так, что по телу прокатывается волна ледяных мурашек.

— Я оставлю это при себе.

Верхняя губа препода агрессивно дергается. Он еще пару секунд испепеляет меня взглядом, а потом резко набрасывается на мои губы с яростным поцелуем. Кусает, облизывает. Нажимает на щеки, чтобы я открыла свои и впустила его жадный, беспощадный язык. Пытаюсь толкать его своим, но он слишком крепко удерживает меня и чересчур напористо атакует мой рот.

Резко разрывает поцелуй и отходит на шаг назад. Поправляет манжеты своей рубашки. Во взгляде все еще плещется смесь ярости и возбуждения, но выражение лица уже совершенно нечитаемое.

— Иди, сейчас начнется новая лекция, — чуть хрипловатым, но уверенным голосом приказывает он.

Меня не надо просить дважды. Я резко разворачиваюсь и вылетаю из аудитории, чувствуя, как пылает лицо.

Что это, черт побери, было?!

Выгнал меня из своего дома. Нахамил. Практически послал. А теперь врывается в мой рот своим бесстыжим языком, как будто так и надо?

Ненавижу его! Люто ненавижу!

И теперь от него, в том числе, зависит моя стипендия. Если он завалит меня на экзамене, мне конец.

Чтобы он больше не позволял себе такие выходки, я должна быть максимально успешна на его занятиях. Тогда у него не будет причин придираться ко мне.

— Ты должна со мной встретиться! — восклицает Мадина в трубку, когда я выхожу из здания университета после пар. — Я буду неподалеку от твоего универа уже через полчаса. Дождись меня.

Я вздыхаю. Зная мою подругу, могу с точностью сказать, что она найдет меня, где бы я ни находилась. Так что соглашаюсь подождать ее в кофейне напротив здания универа.

Заказав себе латте, усаживаюсь возле окна и смотрю на старинное здание своего ВУЗа. Студенты толпами вываливаются оттуда и расходятся. Кто садится в машину и уезжает, кто торопится к городскому транспорту, кто курит и возвращается в универ. Большинство смеются и общаются с друзьями.

Я тоже была такой до этого утра. Тоже выходила из универа с чувством облегчения и радости. Хохотала с подружками, заигрывала с парнями. А теперь…

Отец подруги все испортил для меня.

Потому что от одной мысли, что я снова буду вынуждена сидеть на его лекциях или семинарах, смотреть на него, ловить его пылающий взгляд — все это заставляет меня трястись мелкой дрожью.

Стакан с кофе замирает у моих губ, потому что из здания университета выходит отец подруги. Поверх костюма на нем стильное шерстяное пальто темно-серого цвета. В руке у него кожаная папка с ручками. Даже с такого расстояния я вижу высокое качество этой кожи. Все у этого мужчины должно быть самым лучшим. Он не станет довольствоваться чем-то средним.

Он спокойно спускается по ступенькам, а все девчонки головы сворачивают, провожая его взглядами.

У нас много преподов, работающих адвокатами, судьями, в прокуратуре и ведущих частные практики. Но этот… как особый сорт адвокатов, с которым страшно не только соперничать в суде, но даже разговаривать в обычной жизни.

Кабир Селимович спокойно подходит к черному джипу, который я видела возле его дома. Забрасывает на заднее сиденье свою папку, потом вынимает из внутреннего кармана телефон и усаживается за руль. Спустя несколько секунд его машина медленно выруливает с парковки университета. Притормаживает на выезде, а потом внезапно на секунду мелькает дальним светом фар прямо в витрину кофейни, в которой я сижу.

Сердце подскакивает к горлу, и мне хочется упасть под высокий стол, за которым я сижу, чтобы спрятаться. Но фишка в том, что у него нет задней стенки, и там то же самое окно.

Я прикрываю глаза, а когда открываю, вижу, как машина препода уже скрывается за поворотом.

Спустя пять минут в кофейню влетает Мадина.

— Ни за что не поверишь! — восклицает пдруга, разматывая огромный шарф с шеи. — Мой папа теперь точно будет преподавать у тебя уголовное право!

Как же ты, подруга, опоздала с новостями…

Спустя два дня новая лекция. Я готовлюсь к ней, как к экзамену перед казнью. Если не буду чего-то знать, меня повесят или отрубят голову. Пролистываю Общую часть Уголовного кодекса, убеждаясь, что все помню и знаю, потом прогуливаюсь по паре разделов Особенной части, которую мы проходили в прошлом семестре, и в аудиторию захожу практически на негнущихся ногах.

— Вик! — выкрикивает Артем, которого не было две недели. — О, ты наконец пришла!

Он с широкой улыбкой торопится мне навстречу.

Я нравлюсь Артему, и знаю это. И мне он нравится, но как друг. Я держу его во френдзоне, а он уже полгода пытается прорвать ее границы.

— Привет! — восклицает и заключает меня в объятия. — Я привез тебе турецкие сладости.

— Спасибо, — отзываюсь. — Хорошо съездил?

— Да, впервые побывал на турецкой свадьбе.

— А как сестра? Она счастлива?

— Вроде да. Говорит, что любит этого своего Селима.

Селим…

Селимович, блин, сразу приходит в голову, и это бесит!

— Что это за представление? — звучит тот, кого я внезапно вспомнила.

Я резко отскакиваю от Артема и поворачиваюсь лицом к отцу подруги. Он прошивает меня таким взглядом, что я уже понимаю: накосячила, сама того не желая.

Меня это злит. Какое право он имеет вообще лезть в мою личную жизнь? Я ведь вижу, что полезет. На его покерфейсе ни единой эмоции, но во взгляде уже написано возмездие.

— Так лекция еще не началась, — говорит Артем.

— Она началась со звонком. По местам. Воронова, задержитесь после лекции.

Вот черт…

Глава 7

Меня так разозлила реакция препода, что я специально сажусь рядом с Артемом и всю лекцию призывно улыбаюсь ему. Вижу, как от это пенит отца подруги. Как он, поймав мой взгляд на друга, начинает злиться сильнее. Тон становится резче, слова выдает приказным тоном, к студентам становится придирчивее.

Дергает меня несколько раз, но ответы у меня вылетают со скоростью пулемета. Я ни разу не сбиваюсь и не ошибаюсь. Хотя дрожащий голос выдает мое волнение.

Лекция подходит к концу, и Кабир Селимович озвучивает баллы каждого студента, параллельно отмечая это у себя в