Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

глухой белый коридор со множеством закрытых дверей. Никакого мрамора здесь уже не было — только обычная белая промышленная плитка, от которой мои туфли противно скрипели. Я ощущала низкий гул работающего оборудования и изредка слышала далёкий писк приборов. На всех дверях были номера, но ни одной таблички или вывески, которые намекали бы на то, что за ними происходит. Я также заметила, что почти на всех стояли специальные электронные замки, требующие брелок или ключ-карту.

— К чему вся эта херня с безопасностью? — пробормотала я Деррелу. — Это какое-то правительственное здание или типа того?

— Уже нет, — ответил он, тоже понизив голос. — Пару десятилетий назад тут был компьютерный центр НАСА, но лет пять назад здание выкупила NuQuesCor. Это частная лавочка, но они работают по некоторым госзаказам. Насколько я понял, в основном они занимаются наукой о питании, спортивными добавками, витаминами и всякой такой хернёй. Но даже если они больше не НАСА, у них наверняка полно конфиденциальной информации, которую нужно защищать. Отсюда и охрана.

— Иными словами, они боятся промышленного шпионажа и тому подобного дерьма?

— Именно.

Я скептически посмотрела на него:

— И на хрена промышленному шпиону сдалась лаборатория по исследованию питания?

— Ну, представь, что они изобретут обезжиренную еду с низким содержанием сахара, которая при этом на вкус не как полное говно, — пояснил он. — Им явно не хочется, чтобы кто-то пришёл и спиздил формулу до того, как они успеют её запатентовать, шаришь?

— А-а-а, догнала. Всё упирается в бабло.

Он тихонько хмыкнул:

— Как и всегда.

Мы неожиданно вышли в ещё одну двухэтажную зону, которая оказалась столовой. Судя по дверям коридоров со всех четырёх сторон, эта комната находилась ровно посередине здания. И здесь уже не было никакого намёка на «вестибюль отеля». Всё тот же унылый белый декор. Стены, потолок, даже лестницы справа и слева от меня — всё было белым. Единственным исключением из этой стерильной цветовой гаммы были столы и стулья, сделанные из чего-то похожего на авиационный алюминий.

Все коридоры были перетянуты жёлтой полицейской лентой, и я заметила кучку зевак, которые пялились в сторону лестницы слева от меня. Там, скорчившись у самого подножия, лежало тело.

На вид мужику было под шестьдесят или около того. Короткие седые волосы, потасканное лицо в морщинах. Одет он был в тёмно-синюю форму, точно такую же, как и у остальных охранников, только на одной ноге у него не хватало ботинка. Из уха струилась тонкая дорожка крови. Из своего опыта я уже знала, что это признак тяжёлой травмы головы. Впрочем, догадаться было несложно, учитывая, что под его головой натекла приличная лужа крови. Из того немногого, что я могла разобрать, всё выглядело так, будто этот чувак кувырком полетел с лестницы и приземлился на пол с такой силой, что начисто расколол себе череп.

«Здорово, дорогуша. Меня зовут Энджел, — подумала я. — Скоро я, скорее всего, сожру твой мозг. Надеюсь, ты не против».

Я сдержала смешок и умудрилась сохранить положенную серьёзную мину. Я, конечно, не самая умная деваха на свете, но даже я понимала, что ржать на месте убийства — это как-то совсем не по-людски.

За те пару месяцев, что я пахала в офисе коронера прихода Сент-Эдвард, я побывала, наверное, больше чем на сотне мест смертей. Некоторые были трагическими и разрывали сердце — это всё, что касалось детей; парочка вызовов были откровенно ебанутыми, вроде чувака, который насмерть подавился секс-игрушкой; но подавляющее большинство относилось к категории «ну вот, опять кто-то сдох, надо поехать забрать».

Не то чтобы я окончательно зачерствела. По крайней мере, я продолжала себя в этом убеждать. Но мои взгляды на смерть определённо прошли долгий путь со времён той долбанутой цыпочки, какой я когда-то была. То есть цыпочкой-то я осталась, но уже не такой долбанутой. Ну, или не настолько долбанутой. Точнее, теперь я была долбанутой по-другому.

Это место происшествия обещало быть совершенно заурядным. Ни детей, ни секс-игрушек, ни какого-то явного безумия, по крайней мере, на первый взгляд.

Тощий рыжий парень в куртке с трафаретной надписью «Криминалисты SEPSO» на спине выдавил нам улыбку.

— Почти закончил для вас, народ, — сказал он, приподнимая камеру.

— Не торопись, Шон, — ответил Деррел и повернулся ко мне. — Я пойду перетру с начальником охраны, попробую выбить личное дело этого бедолаги.

— Давай, развлекайся, — бросила я.

Деррел подмигнул мне, улыбнулся и оставил одну, направившись к неулыбчивому мужику с рацией в руке, который выглядел как стопроцентный начальник охраны. Блин, да он вообще косил под агента Секретной службы. Чёрный костюм, белая рубашка и туго завязанный серый галстук с каким-то скучным, незапоминающимся узором. Тёмно-коричневые волосы были сострижены под армейский ёжик, и, господи боже, если бы его челюсть была ещё хоть немного квадратнее, её можно было бы использовать вместо кирпича. Ему не хватало только этой маленькой штучки в ухе со спиральным проводком, с какими вечно ходят агенты Секретной службы в кино. Он был увлечён разговором со стройной рыжеволосой женщиной, которая была на несколько дюймов ниже его. Если он был одет как агент, то она выглядела как зажатая конгрессвумен — бордовый строгий костюм с юбкой по фигуре, кремовая блузка и такие же кремовые туфли-лодочки, высота каблуков которых чётко заявляла: «Я женщина, к которой нужно относиться серьёзно!»

Женщина ушла до того, как Деррел успел к ним подойти. Я наблюдала, как Деррел о чём-то заговорил с безопасником, после чего они оба скрылись в очередном коридоре — судя по всему, пошли за личным делом покойника.

Это значило, что до его возвращения мне решительно нехрен было делать. Я поудобнее привалилась к стене и стала наблюдать за всеобщей суетой. Детективы Абади и Рот о чём-то шушукались, наклонив головы друг к другу. Вид у них был серьёзный, хотя, зная эту парочку, обсуждали они скорее покупку билетов на матч «Saints», чем жмура. В коридоре на другом конце зала сгрудилась кучка из шести-семи человек, которых сдерживала тонкая жёлтая полоска полицейской ленты, олицетворявшая собой всю мощь закона. Я предположила, что это сотрудники, которые задержались допоздна. Несколько человек были в белых лабораторных халатах, и у каждого на видном месте висел пропуск. Большинство выглядели расстроенными или просто любопытствовали, но парочка так и лучилась раздражением и нетерпением. Женщина, которая только что тёрла с начальником охраны, теперь яростно строчила что-то в своём мобильном — и вид у неё был откровенно взбешённый. Может, вся эта херня сорвала ей какой-то суперважный проект? Меня такое отношение уже давно не удивляло. Я со счёту