Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят! - Аглая Райнис

Глава 4

Глава 4. Земные чудеса для шушака

— Значит, двадцать шесть? — Прошка сидел на высоком деревянном табурете у барной стойки, забавно поджав под себя пушистые задние лапы, и старательно выводил цифры в своей амбарной книге. — Записываю: «Старшая ведьма Мира. Возраст — самый опасный. Молода, зубаста, характер взрывной, замуж не взяли, оттого и бросается на Кошмаров с матерным словом и кулаками».

— Эй, счетовод недоделанный, полегче на поворотах! — Мира сердито грохнула на стол пузатый медный чайник.

Вода внутри него закипела за пару секунд. Мира просто подержала руку над крышкой, мысленно заставив жидкость внутри бешено закрутиться и нагреться. Ладони всё еще покалывало от необычного действия.

— Меня не «не взяли», я сама не пошла. У меня бизнес был, фудтрак. Я готовлю так, что рестораторы столичные от зависти плакали! И вообще, я не ведьма. Я су-шеф.

— Су-кто? — Прошка удивленно округлил свои огромные карие глаза и даже чесать за ухом гусиным пером перестал.

— Это шеф-повар, главный по кухне, — вздохнула Мира, разливая в глиняные кружки ароматный травяной отвар. Она успела провести беглую ревизию шкафов старого гнома Броггара. В одном из них Мира нашла жестяную коробочку с заваркой из терпко пахнущих местных травок.

— Ладно, забудь. Нам сестру мою, Мию искать надо. Она младше меня на три года, и я чувствую за нее ответственность. Она мечтательница, книжки читает, травки всякие изучает. Она одна в этом вашем диком лесу осталась и, если с ней что-нибудь случится, я себе никогда не прощу. Ей нельзя одной, понимаешь, Прошка?

Шушак понимающе шмыгнул носом, отложил блокнот и аккуратно взял кружку лапками.

— Понимаю. Тракт — место паршивое. Но Буян с Угольком след портала по ветру поймали. Бегут ровно, не дурят. К вечеру как раз у пограничной заставы будем, там у местных поспрашиваем. Ты, главное, не мечись по кухне, словно у тебя пироги подгорели. Лучше расскажи, ведьма Мира, чего у вас там на Земле едят-то? А то гном Броггар, чтоб ему в костях три шестерки выпало, ничего готовить не умел. Так мы с ним и питались, солониной и черствыми сухарями. У меня от такой еды до сих пор в правом боку колет.

Мира посмотрела на пустую барную стойку, потом на огромную каменную печь, которая казалась живым, теплым сердцем этой кухни. В животе предательски заурчало — последний раз ела она только утром, накануне фестиваля.

— Что едят? Да много чего, — Мира решительно поднялась со стула, засучивая рукава своей толстовки. В глазах загорелся привычный азарт повара. Кухня — это её территория в любом мире. — Значит так, Проша. Раз уж мы открываем заведение, давай знакомиться с местным инвентарем. Скажи, мука и сахар в этом мире водятся?

— А как же! Мука – три мешка тонкого помола, белая, как снег, — шушак спрыгнул с табурета и резво подкатил к нижнему шкафу небольшую кадку. — Сахара немного, но тоже найдется. Ещё есть молоко коровье, магией свежести заговоренное, яйца птицы-несушки — тоже свежайшие, прямо из утренней корзины. Только зачем тебе мука? Хлеб три часа печь надо, мы помереть с голоду успеем!

— Хлеб подождет. Нашу земную классику готовить будем. Блины! — Мира хищно улыбнулась, выставляя на стол глубокую глиняную миску.

Процесс пошел. Она работала так, что Прошка едва успевал моргать. На Земле в фудтраке она могла собрать бургер за сорок секунд, а здесь её движения подстегивала проснувшаяся магия. Она разбила три яйца, плеснула молока, сыпанула муки, сахара и щепотку соли. Прошка из кладовки принес масло. Перебрав баночки в шкафах, Мира с удовольствием обнаружила, что среди незнакомых приправ нашлась старая добрая ваниль. Откуда эта ароматная специя взялась в этом мире девушка думать не стала. Добавив ваниль в тесто, она быстро стала его замешивать. Ложка в её руке закрутилась с бешеной скоростью.

— Ой-ой, тише ты, тесто расплещешь! — пискнул Прошка, прикрывая голову лапками.

— Не расплещу! — Мира зажмурилась, чувствуя, как внутри нее снова поднимается горячая, пульсирующая волна. Она направила эту энергию прямо в миску.

Но, вместо того чтобы просто помочь размешать комочки, кинетическая магия сорвалась с поводка. Белое жидкое тесто вдруг само поднялось из миски ровной, аккуратной струей, закрутилось в воздухе красивым полупрозрачным кольцом прямо над головой Прошки и... замерло. Шушак застыл, боясь пошевелиться.

— Ой, мамочки... назад, назад иди в миску! — Мира замахала руками, пытаясь укротить летающий продукт.

Тесто послушно, словно дрессированная змейка, с тихим шлепком вернулось обратно в глиняные берега. Мира выдохнула, вытирая лоб испачканной в муке рукой.

— Ладно. С магией мы еще разберемся. Главное — консистенция идеальная.

Она подхватила тяжелую чугунную сковороду старого гнома. Сковорода была закопченной, но добротной. Мира поставила её на плиту печи и мысленно скомандовала: «Жарь!». Камень под чугуном мгновенно раскалился, по кухне поплыл приятный сухой жар. Девушка капнула масла и зачерпнула поварешкой первую порцию теста.

Шш-ш-ш!— отозвалась сковорода умопомрачительным, родным звуком.

Через тридцать секунд блин подрумянился. Мира не стала лезть к нему с лопаткой. Она просто резко дернула кистью вверх. Блин взлетел под самый дубовый потолок, сделал в воздухе три идеальных сальто, распространяя по всей таверне божественный аромат печеного теста, домашнего уюта и ванили, и ровно опустился обратно на сковороду бледной стороной вниз.

Прошка сидел с открытым ртом, переводя взгляд с потолка на сковороду. Его круглый нос судорожно втягивал воздух.

— Это... это что за колдовство такое? Пахнет так, что у меня сейчас уши отвалятся.

— Это блинчики, Проша. Земной фастфуд высшего разряда, — Мира ловким движением скинула первый готовый золотистый кругляш на деревянное блюдо и тут же налила на сковороду вторую порцию теста. — На, пробуй, пока горячий. Только не обожгись.

Шушак недоверчиво приблизился к тарелке. Он аккуратно, кончиками когтей оторвал кусочек дымящегося, кружевного блина, подул на него и отправил в рот.

На три секунды в таверне воцарилась абсолютная тишина. Прошка замер. Его глаза стали размером с те самые медные тазы на полках. Он медленно прожевал, сглотнул, а потом подпрыгнул на месте, забавно замахав хвостом!

— Ушам моим не верить, хвостом не махать! — завопил счетовод, хватая блин целиком, сворачивая его в трубочку и запихивая в рот. — Да это же... это же умоотъедательно! Мягкое, нежное, во рту тает, как весенний снег! Гном Броггар со своей солониной пусть в