Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

— Ванну, Лиза. С хвойным экстрактом и морской солью. И принеси мою банку номер четыре.

— Скраб из кофейной гущи и меда, миледи? — уточнила она, жадно разглядывая мою шелковую шаль.

— Именно. И не вздумай пробовать его на вкус. Он для бедер, а не для желудка.

— Ну что вы, миледи... — она опустила ресницы, пряча обиду.

Пока набиралась вода (горячая вода, бегущая по трубам, которые мы прочищали магией и уксусом неделю — моя личная победа над средневековой антисанитарией!), я подошла к своему туалетному столику. Здесь царил лабораторный порядок. Стеклодув Ян превзошел сам себя. Вместо грубых глиняных горшков мои кремы теперь жили в изящных баночках из темно-синего стекла. Каждая крышка была притерта так идеально, что издавала характерный чпок при открывании.

Я взяла баночку с надписью «Лицо. Утро». Состав: масло шиповника, вытяжка из алоэ (которое Дора нашла в оранжерее) и капля эфирного масла чайного дерева для тонуса. Я нанесла крем похлопывающими движениями. Запахло свежестью и аптекой.

— Мы сделаем из этого бренд, — промурлыкала я, глядя, как кожа впитывает драгоценную влагу. — «Storm Cosmetics». Или нет... «Secrets of the Keep». Алхимики с их ртутными мазями разорятся, когда женщины поймут, что от моей косметики у них не выпадают зубы.

Я опустила взгляд на свою грудь. На кожаном шнурке висела стеклянная капля. Подарок Яна. Она была простой, без огранки. Но сейчас, после йоги и эмоционального всплеска утром, она вела себя странно. Стекло было теплым. Гораздо теплее тела. Я обхватила кулон пальцами. Подушечки пальцев закололо. Не больно, а словно от статического электричества. Внутри стекла, в самой его глубине, медленно вращался крошечный голубой вихрь.

— Любопытно, — прошептала я. Ян говорил, что добавлял в стекло толченый лунный камень. Я думала, для красоты. Но, кажется, я случайно создала пауэрбанк. Магический накопитель. Мои эмоции, моя лишняя энергия, которую я выплескивала во время йоги или стресса, не уходила в пространство, а стекала в этот резервуар. Если это так... то у меня на шее висит батарейка, которой можно подзарядить «умный дом» в случае осады. Или нагреть воду, если кончатся дрова. Нужно будет протестировать ёмкость.

Час спустя, умытая, одетая в простое, но идеально скроенное шерстяное платье цвета темного мха (практично для инспекции), я спустилась на кухню. Здесь пахло промасленной бумагой, укропом и жареным маслом. Это был запах успеха. У огромной печи хозяйничала Герта. Новая кухарка, которую мы нашли в деревне. Женщина-гора, с руками-половниками и вечно красным лицом.

— Как партия? — спросила я, входя.

Герта вытерла руки о передник и расплылась в улыбке.

— Хрустит, миледи! Ох и хрустит! Никогда бы не подумала, что репа может быть такой... заразой. Начнешь есть — не остановишься.

Она протянула мне широкий противень. На нем горкой лежали золотистые лепестки. Чипсы. Мой ответ голоду и скуке. Мы перепробовали всё: морковь (слишком сладко), свеклу (красиво, но землистый привкус), топинамбур (идеально). Я взяла один ломтик. Тонкий, почти прозрачный. Ян сделал для Герты специальный нож-слайсер, похожий на бритву.

Хрусть. Звук был идеальным. Вкус — солоноватый, маслянистый, с тонкой ноткой сушеного чеснока и укропа.

— Упаковка? — спросила я, жуя.

Герта кивнула на длинный стол. Там сидела Лиза и еще одна девушка из деревенских. Они сворачивали кульки из плотной, желтоватой бумаги, пропитанной воском. На каждом кульке стоял штамп. Простой, вырезанный из пробки: стилизованная башня и молния.

— "Грозовой Хруст", — прочитала я название. — Отлично.

— Миледи, — Герта понизила голос. — Солдаты спрашивают... А к пиву... то есть, к элю... рыбки бы.

Я улыбнулась.

— Рыбка уже сушится на чердаке, Герта. Соленая, перченая соломка. Скажи гарнизону: кто сегодня почистит ров без напоминаний, получит вечером кулек рыбы и пинту сверх нормы.

Глаза кухарки округлились.

— Да они зубами лед грызть будут за вашу рыбу! Я взяла готовый кулек с чипсами. Бумага приятно шуршала. Это был не просто снек, это была валюта. В мире, где из еды была только каша и жесткое мясо, пакетик хрустящей радости стоил дороже золота. Алхимики могут создавать золото из свинца (теоретически), но они никогда не додумаются пожарить репу в масле так, чтобы это стало деликатесом.

Я вышла из кухни во внутренний двор. Снег хрустел под моими унтами (кожа, внутри овчина, подошва из проваренного войлока — не скользит). Я шла в стекольную мастерскую. Мне нужны были флаконы. Много флаконов. Потому что у меня в голове уже созрел план: "Подарочный набор для дипломатии".

Что нужно суровым горцам, с которыми Виктор воюет годами? Оружие? Нет. Золото? Возможно. Но я поставлю на другое. Я дам им мазь для суставов, которая реально работает (на пчелином яде и живице), упакованную в небьющееся стекло. И спиртовую настойку на травах в красивой бутылке. Здоровье и алкоголь. Универсальный язык дипломатии.

— Ян! — крикнула я, толкая дверь мастерской, откуда веяло жаром печи. — Мне нужно стекло, которое не разобьется, если его уронить с лошади!

Старый мастер оторвался от трубки, вытирая пот со лба. В его глазах плясали отблески огня.

— Миледи ставит невозможные задачи, — проворчал он, но я видела, что он счастлив. — Но если добавить в шихту костной золы...

— Добавляй, — кивнула я, ставя кулек с чипсами на его верстак. — Угощайся. Это премия за вредность. И подумай над формой. Бутылка должна удобно лежать в руке. В большой, мужской, грубой руке.

Я вышла обратно на мороз. Вдохнула ледяной воздух. Два месяца. Мы сделали много. Но это только фундамент. Я посмотрела на стены замка. Там, наверху, черной точкой маячила фигура Виктора в новом плаще.

Он воюет с внешним миром. Я строю внутренний. И мой мир победит. Просто потому, что в нем есть горячая ванна и чипсы.

Глава 5

Вернувшись в башню, я первым делом сменила уличные унты на мягкие туфли. Ноги гудели приятной усталостью. Едва я успела вымыть руки, как дверь открылась.

— Ваш завтрак, миледи.

Эльза. Молоденькая, румяная, с тугой косой цвета льна. Она была полной противоположностью Лизе: молчаливая, исполнительная и почти религиозно преданная чистоте. Я назначила её ответственной за «пищевой блок» моих личных покоев. Она внесла поднос, накрытый белоснежной салфеткой.

— Сегодня по вашему рецепту, — отчиталась Эльза, расставляя тарелки. — Герта ворчала, что это еда для коз, но сделала.

Я сняла салфетку. На тарелке лежал тост из грубого, темного хлеба, подсушенный на сухой сковороде. Сверху — яйцо пашот (мы учили Герту варить яйца «в мешочек без скорлупы» три