Другая история Золушки. Темная в академии Светлых - Анна Сергеевна Платунова

Я успокоилась, и ко мне вернулась моя привычная язвительность. Хотелось отпускать шпильки чаще обычного, чтобы Роэн поскорее забыл о минуте моей слабости и откровенности.

Я пришлепнула мокрый рукав на лицо высочества, так что струйки речной воды потекли за воротник, заставив Роэна поморщиться, но он мужественно терпел экзекуцию. Даже сидя он ненамного уступил мне в росте – его голова, с растрепанными от бега светлыми волосами, кое-как схваченными тесемкой в хвост, оказалась на уровне моей груди. Вынужденная близость заставляла меня нервничать. Молчать было неловко, но и тем для разговора в странной ситуации, когда я прижимаю к глазу высочества мокрый рукав, а второй, невредимый глаз разглядывает меня снизу вверх, тоже не нашлось.

– Так, значит, корзины с фруктами сегодня раздали без тебя? – нащупала я, как мне показалось, нейтральную тему.

– Да. Пусть девочки порадуются, – как ни в чем не бывало сказал Роэн.

Я вспомнила, как он любовался улыбками на лицах однокурсниц, стоя в дверях аудитории. Ярче всех, конечно, светилась Бэт, прижимая к груди охапку роз.

Крокодильшество вздрогнул, когда я мстительно перевернула рукав другой, холодной стороной и припечатала его к слегка сдувшемуся отеку.

– Бэт пребывает в растерянности, – проворчала я. – Прислал шикарный букет и корзину с персиками, а на свидание не позвал!

– А букет я отменил, – спокойно сообщил Роэн.

Такая мелочь, а у меня в груди взметнулась буря чувств. «Ты передумал звать ее на свидание? Или не захотел смущать Бэт, потому что знал, что не придешь сегодня на занятия? Она все еще нравится тебе?» Вместо десятков слов, готовых сорваться с языка, я сказала только:

– Понятно.

Роэн вскинул взгляд и тоже будто собрался заговорить, однако промолчал, и только уголок рта дрогнул в быстрой улыбке.

Я отвернулась и отошла к воде, а Роэн снова сурово и деловито придерживал меня за подол платья. Компресс помогал: отек постепенно спадал, однако высочеству придется какое-то время щеголять с фингалом под глазом. Это и неплохо: если королевские гвардейцы уже рыскают по Нов-Куарону в поисках сбежавшего принца, лучшей маскировки не придумать.

Сегодня мы протянем время до вечера. А завтра? Мне все меньше верилось, что план с ночевкой вне стен академии выгорит. На ум само собой пришло предсказание, которое Черныш вытащил из шкатулки гадалки: «Задай вопрос тому, кто скрывается в тенях. Он один знает ответ и поможет. Но не сегодня». Скрывается в тенях… Скрывается в…

Я вздрогнула и чуть не поскользнулась на влажных, покрытых зеленым налетом камнях. Роэн дернул меня назад, не рассчитав силы, и я со всего разгона приземлилась к нему на колени, а потом мы оба завалились набок, запутались в руках, ногах и накидках. Пытаясь встать, я заехала Роэну локтем во второй глаз и нервно хихикнула, представив, в какого красавчика он превратится не с одним, а уже с двумя фонарями. Это не крокодильшество получится, а енот. Роэн, шипя, встал на одно колено, потом на ноги, а после обхватил меня за талию и помог мне подняться.

– Лир, ты смерти моей хочешь! – в сердцах воскликнул он.

– Да если бы! – в тон ему ответила я. – Слушай, я поняла, кто скрывается в тенях!

Роэн перестал недовольно пыхтеть, как чайник на огне.

– Кто же? – быстро спросил он.

Про моего загадочного пепельного мага я пока не сказала Роэну ни слова, но теперь, раз уж мы точно знаем, что убийца не он, самое время признаться. Я поведала, что встречаю мага хаоса в парке на темной половине парка – утром, а иногда и вечером. Между прочим, того самого мага, что спас королевство от полного разрушения!

– Да ну! – недоверчиво хмыкнул Роэн. – Маг, уничтоживший хвостатую звезду, запросто разгуливает по территории академии. Какое интересное совпадение.

Я развела руками, мол, чего только в жизни не случается.

– Надо с ним поговорить. Я сама к нему подойду. Кажется, на светлорожденных у него имеется зуб, но мне он в помощи не откажет. Надеюсь.

Роэн потер ушибленное при падении плечо и кивнул.

– Надо использовать все возможности. Однако я все еще надеюсь, что завтра наступит новый день и я проснусь в Нов-Куароне рядом с тобой.

Прозвучало пожелание столь двусмысленно, что мы с Роэном, не сговариваясь, уставились в разные стороны, а потом потихоньку-потихоньку отодвинулись друг от друга и принялись поправлять одежду, отряхиваясь от налипших травинок.

На ратушной башне часы пробили три. До вечера еще вечность, и придется ее чем-то занять.

Мы наскоро перекусили на ходу. Купили у уличного торговца по вареной картофелине в промасленном свертке, щедро посыпанной шкварками и зеленью.

– Никогда ничего вкуснее не ел, – признался наследник престола.

К его подбородку прилип листочек петрушки. Из-под надвинутого на лоб капюшона выглядывали взъерошенные пряди и полоскались на ветру, глаз заплыл, второй тоже слегка припух. Сейчас высочество скорее напоминал разбойника с большой дороги, чем будущего короля. Матушки-батюшки, до чего я принца довела!

– А как же перепелки в медовом соусе? – поддела я его. – И эти, как их. Устрицы в лимонной подливке?

Я называла блюда наугад, сама-то я их не то что не пробовала, даже не видела никогда.

– Фигня, – отозвался принц.

Мы шли без цели, просто бродили по городу, стараясь не оставаться на месте и не попадаться на глаза стражам порядка. Показалось, что их на улицах стало больше и они приглядываются к проходящим мимо молодым людям, поэтому, хоть дождь и закончился, мы не снимали капюшонов.

Нов-Куарон поражал не древностью – размахом. Мы шагали по широким улицам, расходящимся прямыми лучами из центра, где башни дворца поднимались над крышами, устремляясь в небо. Полюбовались на здание театра, на величественную пятиэтажную библиотеку, на новый храм Пресвятого. Он по великолепию ничуть не уступал старому, теперь разрушенному, с обугленными колоннами и провалившимся куполом. Новая столица была прекрасна, и все же мне всегда казалось, что ей не хватает души и тепла. Город был красивый, но холодный, как чертеж. Может, однажды это изменится.

Мы двигались по радиальным улицам к окраине, туда, где к северным воротам подходил главный тракт Соларина. По нему ежедневно проезжали десятки людей, прибывающих в столицу по делам: торговцы, просители из провинций, представители городов и сел. Здесь вдоль дороги теснились трактиры и постоялые дворы, недорогие пристанища, где мы могли бы затеряться, сняв комнату на ночь. Чадили трубы над крышами приземистых строений, навстречу нам тянулись груженые телеги, брусчатка превратилась в грунтовую дорогу, распаханную колеями