Пять замерзших сердец - Лора Манель

реагировать. Я забеспокоилась, но вяло. Постаралась убедить ее, что не так уж страшно быть покинутой. Есть другие мужчины вокруг, и – главное! – у нее есть Марк! Я не понимала состояния Катрин. Считала, что ранено ее эго. Кэти стала «номером 2», ее бросили, и она этого не стерпела. Нужно было прислушаться внимательнее, а мне не хватило прозорливости. И подозрительности. Я была слишком доверчива. Возможно, я, как и Марк, слишком плохо знаю сестру.

Теперь мы отдаляемся друг от друга, не желая и толком не осознавая этого. Иногда я думаю: хватит быть наполовину заключенной, не чувствовать счастья, раз оно недоступно ей. Я должна думать о себе, жить ради себя… И ради нее. Вместо того чтобы прозябать, как она. Я должна дать себе это право.

Анаис

Понедельник, 27 декабря 2004 г.: полное безумие

У меня просто нет слов. То, что вчера произошло в Азии, выше человеческого понимания. Ну и волна! Не волна – стена. Стена воды. Поднявшаяся и двигающаяся вперед, сметая все на своем пути. Люди убиты на пляже, здания рухнули… Корабли выбросило на сушу, гектары земли исковерканы. Хаос, бедствие, катастрофа. Столько смертей… Полный кошмар. Многие туристы, решившие провести Новый год в тропическом раю, тоже погибли: рай в мгновение ока стал адом на земле. Ужасное горе…

Документальные кадры напоминают фильм в жанре хоррора. Не могу прогнать их из памяти, как и события 11 сентября.

Я по привычке сравниваю. Убийственный поступок той, что сейчас сидит за решеткой, стал нашим личным цунами, разрушившим жизнь семьи. Наше с Фло детство. Наше счастье. Мы чем-то напоминали тех туристов с тайского пляжа: жили беззаботно и комфортно, не осознавая своего везения. Потом случилось убийство. И на нас понеслась волна: арест, содержание под стражей, процесс, приговор (волн было несколько… ударных волн). Растерянность, хаос. Удары. Брошенные в лицо бранные слова и обвинения. И траур на всю оставшуюся жизнь.

До драмы моя мать напоминала спокойный, безобидный на вид Индийский океан. А потом, безо всякого предупреждения, обернулась стеной воды. Неожиданное, дьявольское преображение. Она все смела на своем пути.

Мы, конечно, неплохо справляемся (на взгляд жертв цунами!)… Живем в добром здравии и не имеем права жаловаться – на мой взгляд. Ладно, у каждого свои травмы. Свои раны. И чужие ничуть не умаляют наших.

Кошмар, случившийся на другом конце света, останется в памяти навсегда.

Марк

На этот раз никакой поздравительной открытки. Видимо, Катрин решила, что это бессмысленно: нам нечего не только пожелать друг другу, но даже сказать. Снова просить у меня прощения бессмысленно, а я ни в чем не должен отчитываться: Жозетта и Флориан сообщают ей все новости.

Время от времени Катрин пишет Анаис, и наша дочь выбрасывает каждое письмо. Бесится и ворчит: «Когда уже она отстанет?» Не уверен, что девочка предпочла бы иметь равнодушную к ней мать… Интересно, что думала бы Анаис, если бы мать ей не писала? Наверное, таила бы злобу. В этом возрасте дети вечно всем недовольны и все ругают, презирают и порицают. Понятия не имею, куда деваются конверты, они просто исчезают. Анаис их не распечатывает. Не знаю, насколько она безразлична к попыткам Катрин получить прощение: прячет письма или выбрасывает их, но игнорирует напоказ.

Анаис

Суббота, 26 марта 2005 г.: потрясена!

В качестве боксерши-дебютантки, которой больше всего нравится колотить мешок с песком, я отправляюсь в кино смотреть «Малышку на миллион» 24. Ну что сказать! Потрясающий фильм! Улетный! Долго его не забуду. Хиллари Суонк фантастична. А Клинт Иствуд… «И все-таки это Клинт…» – сказал бы Па.

Короче: значительный фильм, красивый, трогательный, жесткий, грустный… все вместе. Его просто надо увидеть (чтобы расхотеть заниматься боксом… ха-ха-ха, иду к своему мешку).

Флориан

Дорогая мама!

Пишу тебе из Гренобля, мы отлично провели каникулы у тети Натали. Здорово было ехать на поезде вдвоем с Анаис, без папы или бабули Жо.

Мы ходили в поход в горы. Видели серн и озера. Я много рисовал.

Завтра мы уезжаем. В понедельник начнутся занятия в школе. Мне осталась одна четверть в начальной школе, после летних каникул я пойду в коллеж.

Не терпится тебя увидеть.

Надеюсь, твоя работа с фильмами идет успешно.

Целую.

Флориан

Анаис

Среда, 25 мая 2005 г.: это было давно

Жизнь отнимает много времени. Занятия в лицее, мастерские, бокс, ударные, лепка, праздники… ничего не успеваю, а жизнь летит.

Иногда мне кажется, что я сижу в машине, мчащейся на бешеной скорости, испытываю удачу, балуюсь с ремнями безопасности. Я похожа на цирковую гимнастку на проволоке. Беда может случиться в любой момент. Я играю с судьбой. Блаженство? Только наполовину. Я стою на краю пропасти, и у меня кружится голова. Пустота зовет, засасывает. Как наркотик, требующий: «Прими меня!» Я все еще капитан судна или ушла в отставку? Я живу или плыву по течению? Я актриса или зритель? Я занята делом или все бросила? Я доминирую или подчиняюсь? В чем состоят мои выборы?

Иногда я говорю себе: «Ты проиграла бой, девочка моя!» Что у тебя осталось? Неустойчивая семья, отец, не желающий быть фаталистом, брат, цепляющийся за идеализированный образ матери. А ты сама, что ты такое? Что у тебя осталось? Удары по груше в боксерском зале или по барабанам, свидание со случайным парнем, травка, косячок, пара-тройка стаканчиков, немного поэзии, чтобы самовыразиться, извергнуть желчь.

Иногда мне хочется все послать к черту. Бросить лицей, не ходить на экзамены в конце учебного года. Отдаться пустоте, отречься.

Преуспеваю только в учебе, но не стану скрывать, что иногда появляется искушение отчалить, сорваться с привязи. Еще чуть-чуть – и я зависну в воздухе. Не знаю, что не дает мне упасть или «ловит за хвост». Я сама или мои близкие? Те, кто на меня рассчитывает? Ангел-хранитель? Ну что за чушь! Я написала новый слэмовый текст и назвала его «Искушение пустоты». Мадам Лекур растерялась. Хотела воскликнуть: «Гениально!» (на ученическом уровне, конечно)… И пыталась понять, не грозит ли мне опасность… было ли у меня искушение все погубить. Я попыталась успокоить добрую женщину, заявив, что самоубийство не мой путь. Смерть меня не соблазняет, потому что я, несмотря ни на что, хочу верить в жизнь. И все-таки меня влекут пустота, темнота и (осмелюсь ли признаться?) пограничное состояние. Хочется узнать, каково это – нарушить запреты и ограничения, погрузиться в гнусное, грязное, опасное Нечто.