Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

– Пусть будет аккуратной.

– Я передам ей.

– Хорошо. Моя мама тебе тоже передавала большой привет, кстати.

– Она не злится на меня?

– Нет. Она никогда не злилась, – объясняю ей нежным голосом, насколько это возможно. – И она надеется приехать к нам на Новый год.

– Что? Ты рассказал ей об Анне?

– Да. Теперь Виктория Викторовна мечтает познакомиться с внучкой.

– Елисей, – выдыхает Василиса в трубку и замолкает.

– Я даже не пытался ей ничего объяснять.

Так как Василиса продолжает молчать и, наверное, ей необходимо время, чтобы всё осознать, я заканчиваю разговор.

– Мне пора заниматься сбором вещей.

– Хорошо. Будь осторожен.

– Обещаю. До встречи.

– До встречи.

На сбор вещей уходит немного больше времени, чем я предполагал.

Стычка с отцом омрачила встречу с мамой. Я планировал поговорить с ней чуть дольше, но в итоге не знаю, когда увижу её снова. И всё из-за него.

Однако я не понимаю, как он мог такое сказать. Даже если он настроен категорично в отношении Василисы и меня, как он мог… зная, что для меня значит эта женщина, видя, как я сходил с ума, ища её год за годом. Даже если он не одобрял, он должен был знать, что я её люблю. Он ведь тоже любит маму, несмотря на всю ту гниль, что наполняет его изнутри, он любит маму. Так почему же мою любовь к Василисе он втоптал в грязь? Этого я ему никогда не прощу, даже если он никогда не попросит прощения.

Дорога была изматывающей. Поэтому, добравшись до Краснодара, я слишком устал и был готов проспать ещё неделю. Вот только повод остановки отрезвил.

Ожидая у кабинета, я не строил никакие варианты событий. Я получу ровно тот результат, который нужен. Другой правды для нас не будет. И это та самая ложь во благо. За эту ложь прощения я не стану просить.

– Елисей Владимирович, добрый день, – встречает меня женщина. – Прошу вас, – указывает на кресло и садится одновременно со мной.

– Добрый день. Я за конвертом.

– Конечно. Я помню.

Она открывает ящик и вытаскивает конверт. Затем кладёт на него руку и смотрит в глаза.

– Вы сделали то, что я просил?

– Да.

Женщина сдвигает рукой конверт, и я понимаю, что под ним – ещё один конверт.

– Этот результат, который вы попросили сделать, – поясняет она. – Это первоначальный результат.

Я опускаю взгляд и, даже не взглянув на тот, что внизу, беру верхний.

– Вам не стоило тратиться на бумагу. Я забираю это.

– Понимаю, – отвечает она.

– Спасибо.

– Будьте счастливы, – говорит она, провожая из кабинета.

И пока я шагаю по длинным коридорам клиники, в голове всплывает всё та же фраза Василисы о цене правды.

В этом она заключается? Скрыть ненужную никому правду, чтобы забрать свою любимую женщину и дочь? Если это так, то я буду платить эту цену до конца жизни и никогда никому не расскажу. Я буду любить их обеих, словно не было никакой другой правды. И буду настоящим отцом для Анны, которого она заслуживает.

Спустя два часа я наконец останавливаюсь у дома Василисы. Беру из машины только тот самый конверт и выхожу.

Василиса открывает калитку, и всё, что я хочу сделать, я делаю. Обнимаю её. Крепко.

– Что… Елисей?

– Я люблю тебя, слышишь?

– Слышу, – шепчет она, когда я отпускаю её и протискиваю между нами тот самый конверт. – Это…

– Хочу увидеть свою дочь, ты не против? – с улыбкой касаюсь её щеки.

– Что?

– Я был прав, милая, – притягиваю её к себе и целую в висок. – Я был прав. И теперь я вас никуда не отпущу.

– Что? – переспрашивает она потрясённо и начинает открывать конверт, но я вижу бегущую к нам Анну и отпускаю Василису, чтобы поднять дочь на руки.

– Дядя Елисей приехал! – визжит она, запрыгнув на меня.

Анна Павловна смотрит на нас с крыльца и, улыбнувшись, благодарно кивает мне.

– О боже, – слышу Василису и оборачиваюсь к ней. – Она и правда твоя… Боже… Боже мой…

– Она моя.

– Кто твоя? – задаёт вопрос Анна.

– Вы обе мои, – обнимаю Василису за плечи, и она, не сопротивляясь, поддаётся, бросив на землю бумаги.

– Твои, твои?

– Мои, мои.

– Взаправду?

– Взаправду.

Я целую Анну в щёку, затем Василису и, закрыв глаза, крепко их обнимаю. Теперь я окончательно нашёл свой дом. А она обняла меня в ответ впервые и шепнула: «Я люблю тебя, Ёся».

Но её услышала наша дочь и спросила, прервав этот восхитительный момент:

– Что такое «Ёся»?

Глава 35

Разумеется, на первом месте стояли наши с Василисой отношения.

У нас впереди был весьма тернистый и нелёгкий путь. Но было и ещё кое-что важное. То, что следовало уладить, прежде чем мы двинемся с ней вперёд.

Мы сидели на диване с Василисой, а перед нами в кресле корчилась и смеялась наша дочь.

Эта пятилетняя малышка не имела понятия, что творилось внутри каждого из нас, и это было к лучшему. Я бы не хотел её тревожить и беспокоить своими нервами. Не знаю, как нам удавалось сдерживаться, не выплёскивая страхи наружу.

Возможно, мне помогало не налаженное признание.

Она сказала, что любит меня. Господи, я боялся, что больше никогда не услышу этих слов. Но она их произнесла, и надежда перестала быть какой-то невидимой и далёкой.

Да, она получила тест, поверила в ту правду, которой была достойна, и готова двинуться вперёд со мной. Мы были связаны всегда. Сейчас эта связь стала ещё крепче, и моя любимая женщина наконец-то скинула со своих плеч балласт в виде страха увидеть в лице нашей девочки отражение своей боли. Она не увидит его. Никогда.

Вчера я отдал Василисе конверт, а сегодня планировал заехать в дом, чтобы начать всё сначала. Но разговор с Анной должен был состояться сейчас.

Когда Василиса решила сделать это сама, я попросил оставить разговор мне и помочь, если всё пойдёт очень плохо.

Так что мои нервы внезапно умножились примерно в сотню раз. Но, видя улыбку малышки, немного отпустило.

– Мамочка, а мы пойдём сегодня гулять?

– Конечно. А ещё мы устроим сегодня большой ужин, потому что бабушка завтра уезжает.

– Уезжает? – встрепенулась Анна.

– Да, милая.

– Ладно, – надула она губки и посмотрела на меня. – А ты, дядя Елисей, ты ведь не уезжаешь?

В её голосе было столько надежды, что если бы и планировал такое, то остался бы навеки.

– Нет. Я не уеду, – ответил ей и