Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

– Ура! – захлопала Анна, снова привлекая моё внимание.

– На самом деле у меня есть кое-что важное, что я бы хотел тебе сказать.

– Правда? – тут же села прямее и немного наклонилась вперёд.

– Да.

– А это секрет? – зашептала Аня.

– Вряд ли.

– Тогда ладно, – пожала плечами и вновь принялась качать ногами.

– Думаю, ты задавалась вопросом о своём папе? – Аня замерла, но в её лице не было испуга или нежелания продолжать разговор.

– Да. Но я не спрашивала у мамы. А моя подружка, ну та… которую ты видел в садике, сказала мне, что ты как будто мой папа по шутке.

– А что, если я буду им не по шутке? – применил её детский сленг.

– Не по шутке? – она задумалась, когда я кивнул. – Но это же всё равно будет по шутке, да?

– Тогда слушай настоящий секрет.

– Слушаю, – шепнула она, и теперь была очень близко, почти нос к носу.

– Я знаю твою маму не потому, что её друг.

– Нет?

– Нет. Я твою маму очень любил и люблю.

– Я тоже люблю свою маму, – нахмурилась она, словно это было самой нормальной вещью.

– Знаю. Но давно, ещё до твоего рождения, я твою маму сильно обидел.

Сбоку послышался протяжный вздох, и, отведя в сторону руку, я нашёл ладонь Василисы и переплёл пальцы.

– Зачем? – она посмотрела грустно и возмущённо одновременно.

– Это было плохо с моей стороны. И я очень этого не хотел. Но в итоге мы с твоей мамой расстались, и она переехала жить сюда. Родила тебя. А потом я встретил её снова. И узнал, что родилась ты. Это значит, что я твой папа, Анна.

– Мой папа? Взаправду? – спросила недоверчиво, взвешивая каждое моё слово.

– Да. Когда мы с твоей мамой расстались, ты уже была у неё в животе. А я об этом просто не знал. И она тоже.

– Ого-о-о, – протянула Анна. – Папа как у Вероники и Сони?

– Да, – подтвердил я, не имея понятия, кто они такие.

– Настоящий?

– Да. И я остаюсь с вами.

– У меня есть папа!

Вскочила она и захлопала, визжа, но внезапно остановилась, и у меня, кажется, перестало биться сердце.

Однако Анна посмотрела на меня с интересом.

– Но ты больше не будешь обижать маму? Она же хорошая.

– Я больше никогда в жизни её не обижу. И никогда не уйду, обещаю, – произнёс дрожащим голосом, и теперь Василисе пришлось сжимать мою ладонь в поддержку.

– Честно-честно?

– Клянусь.

И она ринулась в мои объятия. Обхватила крошечными руками меня за шею, и я ощутил, что мои глаза стали слишком влажными. Но я даже не пытался сдержать слёзы. Сбоку нас обняла Василиса, и я ощутил себя по-настоящему важным человеком. Важным для кого-то, а не просто существующим в этом мире.

Я был в кругу своей семьи. И они обнимали меня. Они любили меня. Это та самая драгоценная любовь, которую не хочется предавать, продавать и терять тоже. Та любовь, которую ты держишь в своих руках и оберегаешь, потому что драгоценнее её ничего, по факту, быть не может. И неважно, чья кровь течёт по венам. Они мои. Вот и вся правда.

Я переехал в дом, но занял соседнюю с Василисой комнату. Мы продвинулись вперёд и договорились о том, что мы пытаемся и мы – семья. Но было слишком рано для ночёвки в одной постели и утреннего душа.

Если честно, я даже не задумывался о близости настолько, чтобы это стало навязчивой идеей. Я уважал Василису и ни за что не стал бы её торопить. Тот факт, что она позволяет себя обнимать и целовать, уже значит очень много для нас обоих.

С момента моего переезда прошла неделя. Мы жили втроём. И слава богу, Анна не спрашивала, почему я сплю отдельно от её мамы. Но ей удалось легко привыкнуть к слову «папа», и теперь оно звучало круглые сутки в нашем доме. И мы даже специально пошли в один из дней в садик, чтобы она могла похвастаться тем, что у неё есть папа. Это, кстати, цитата. Я против не был. Мне хотелось, чтобы об этом узнали все. И когда мы с Василисой приехали за ней, вся группа выбежала посмотреть на папу Анны.

Другую неделю мы готовились к Новому году в детском саду. Обновляли гардероб нашей девочке, закупали канцелярию домой и многие другие мелочи, которыми, как оказалось, занимаются родители.

– Устал от этого всего? – спросила Василиса, крепко держа меня за руку, прогуливаясь по пляжу, пока Аня спала днём.

У нас было не более часа, но на этот случай дочь знала, что нужно взять телефон и позвонить контакту «Мама» или (улыбаюсь как тот самый кот) «Папа». Попробуйте угадать, какому контакту она обычно звонит?

– Устал? От чего?

– Аня довольно шумная, и все эти покупки, суета…

– Знаешь, я скорее в ужасе от такой ответственности. И мне жаль, что я пропустил буквально тысячу дней из её жизни, твоей. Но… то, что происходит, оживляет. Я… Господи, я счастлив.

Остановившись, я встаю к Василисе лицом и беру её лицо в свои ладони. Она подставлена под лучи солнца, и её кожа словно сверкает. Эта прекрасная женщина снова в моей жизни. И я могу касаться её, любить… заботиться.

– Вы самое лучшее, что было и будет в моей жизни. Я хочу этой суеты. Покупки платьев и сотен бантиков. Понимаешь?

– Ты не злишься на меня? – спрашивает она, действительно веря, что это возможно.

– Я благодарен тебе за Аню и за этот шанс. Во мне нет ни капли злости.

– Я люблю тебя.

– А я люблю тебя, – качнувшись вперёд, я целую её в губы и обнимаю.

– Я записалась к психологу на следующей неделе, – сообщает Василиса.

– Это… – я отступаю, но беру её ладони в свои руки и поглаживаю большими пальцами. – Что-то случилось или так нужно?

Опустив глаза, она не сразу отвечает.

– Нам нужно двигаться дальше.

– Что ты имеешь в… – и тут до меня доходит. – Василиса, я не тороплю и даже не думал об этом, понимаешь?

– Знаю. Да. Но… всё равно нам нужно, – она нервно переступает с ноги на ногу.

– Нет. Не так скоро.

– Я злюсь, – выпалив это, она поднимает голову и смотрит прямо в мои глаза.

– Злишься?

– Да. Ненавижу этот страх. Ощущаю себя беспомощной перед ним. Я хочу приблизиться к тебе. Хочу быть нормальной.

– Милая…

– Не отговаривай.

– Не стану. Я просто хотел, чтобы ты знала – я здесь, чтобы быть рядом,