Развод. Сын моего мужа - Ая Кучер

— А оплачивал как?

— Ну, на карту деньги сбрасывал.

— И там не было имени отправителя?

— Ой.

Хмурится, чуть губы выпячивает. Кажется, о подобном даже не думала. И тут же лезет в телефон, листает выписку из банка.

Кажется, Лола очень не хочет судебных разбирательств. Не привыкла, что могут быть реальные последствия за сказанное.

— Вот!

Вскрикиваю радостно, протягивая мне телефон. Мне хватает одного взгляда на экран…

Чтобы моё сердце в очередной раз разбилось.

Глава 38

— Полина, вы в порядке?

Мой администратор обеспокоенно наблюдает за тем, как я влетаю в кондитерскую.

Я киваю на ходу. Нет, совсем я не в порядке. Меня трясёт. Разрывает гневом так, что вопить хочется.

Я пыталась и кричать, и плакать, пока ехала на машине. Кажется, даже правила дорожного движения нарушила.

Плевать на штрафы. И на косые взгляды мне тоже всё равно. Сейчас мне просто разрывает.

Как будто электрошокером разрядили. Не отпускает. Агония становится всё сильнее.

А болевой шок всё не наступает. Не уменьшает моих эмоций на разрыв.

Я залетаю в кабинет. Оглядываюсь. Будто хоть что-то здесь может помочь, успокоить.

На кухню, что ли, пойти? Там коньяк используют для пропитки коржей. Можно найти что-то.

Нет.

Нет, я не опущусь для этого. Не достоит он того, чтобы я окончательно расклеилась.

Но и собраться не получается. Я чувствую себя разбитой вазой, по которой сверху ещё и прыгают.

И…

— Галина! — я вылетаю обратно в зал. — Где наша посуда?

— Посуда? — женщина окончательно теряется. — Ну, на кухне…

— Нет, разбитая которая. На выброс.

Мы держим непригодную посуду отдельно. Не будешь ведь подавать клиенту торт на треснутой тарелочке.

Мы копим несколько месяцев, а после я одним махом всё завожу в специальный пункт приёма. Это дешевле, чем заказывать вывоз.

И последний раз я ездила давно.

— Там ещё мало… — администратор замечает мой взгляд. — На кухне, возле посудомойки. Вынести? Но всего две коробки.

— Мне хватит, спасибо.

Галина помогает мне уложить коробки в багажник. С сомнением поглядывает, но ничего не уточняет.

Обожаю её.

— Веник и совок ещё!

Я метеоритом бросаюсь к кладовке, где хранится всё для уборки. Хватаю нужные вещи, лечу обратно.

В дверях с посетителем сталкиваюсь, протолкнуться пытаюсь. Меня не пускает.

— Аккуратнее, Полька. Ты чего? Эй, всё хорошо?

Денис сжимает мои плечи, не давая вырваться. Наклоняется, в очередной раз демонстрируя свой большой рост.

Мужчина заглядывает в моё лицо, а мне стонать хочется. Почему именно сегодня он зашёл в кондитерскую?

Я растрёпанная. Злая. Меня колотит так, что я убивать готова. Совсем не миленькая девочка.

И вроде плевать, что обо мне Ястребов подумает. Но…

Не плевать.

— Не в порядке, — цежу.

— Окей. Чем я взбесить тебя успел?

— Не ты. Денис, прости, но я сейчас не в состоянии говорить. Я нагрублю, а ты не заслужил. Только не ты. Просто мне надо… Надо ехать.

— Я бы решил, что ты на пожар мчишься, но скорее на… Уборку?

— Вроде того. Я правда…

— Никуда ты не поедешь.

Мои руки заняты совком и метлой, поэтому мужчина легко делает свой манёвр.

С мастерством карманника достаёт ключи от машины из моих брюк. Мимолётном мажет пальцами по талии, заставляя меня вздрогнуть от тепла.

— Я тебя отвезу, — и снова как приказ.

— Я…

— Отвезу. Польк, у тебя будто припадок. Без обид. Ты бледная, дрожишь… Непорядок это. Я отвезу без проблем. Но вряд ли ты сейчас в состоянии вести машину.

— Я сама могу решить.

— И не в состоянии принимать адекватные решения. Польк, потом меня обматеришь, ок? Но я себе не прощу, если отпущу тебя сейчас. Поехали.

Припечатывает, открывает для меня пассажирскую дверь. А я смотрю на свои дрожащие пальцы и со вздохом соглашаюсь.

Я сейчас не в лучшем состоянии, чтобы что-то решать. В голове сумбур, сердце горит одним желанием.

За которое меня точно посадят.

Поэтому я сублимирую.

— Куда нужно?

— Это далеко, — предупреждаю.

— Без проблем.

Я вбиваю адрес дома, в котором должна была жить с мужем. Где планировала счастливую жизнь.

Как Соня и Алиса расти будут, а мы сделаем зарубки на дереве. Установим детскую площадку.

А летом будет загорать в саду. И…

Я надеюсь, что хоть немного успокоюсь, но завожусь лишь сильнее. Денис не лезет ко мне с расспросами, и я за это очень благодарна.

Даже если не могу выразить это словами.

Я прикрываю глаза, часто дышу. Пальцами тереблю ремень безопасности, сжимаю их в замок, прикусываю.

Пью воду, стараясь успокоиться. Но это как бензин для подпитки моей злости. Всё подначивает.

Я агрессивно жму на кнопку для открытия ворот. Денис только затормозить успевает, а я уже выскакиваю.

— Мы пришли чей-то дом громить? — спрашивает без осуждения. — Тогда для начала надо охранную систему проверить. Нельзя следы оставлять, Польк.

— Это мой дом. Частично. Свою половину и буду громить.

— Глупо. Лучше уж чужую.

Денис чуть усмехается, но даже не думает останавливать меня. Действительно готов поддержать.

И это немного снимает груз с души.

Ястребов достаёт коробки с багажника, я прошу занести их на задний двор. Там как раз длинная каменная дорожка.

Нет, я не собираюсь громить дом. Будь у меня такая тяга к вандализму, я бы мужу машину поцарапала.

— Есть такой способ, — я опускаю рукава блузки пониже. — Знаешь, как разбить что-то. Куда ругаешься и бьёшь посуду — это как выплеснуть эмоции.

— Предположим, — Денис медленно кивает. — Но зачем ехать сюда?

— Я не знаю места, где будет безопасно это сделать. Этот дом — ближе всего. А посуда — из кондитерской, непригодная. Стану я ещё на него тратиться!

— На кого? Что такого случилось?

— О, всё просто. Мой муж изменщик, — бью тарелку о дорожку. — И он, — хватаю чашку. — Решил погубить мой бизнес.

Разбиваю. Ещё и ещё.

Будто в агрессии пытаюсь выплеснуть собственную боль.

Окончательное падение в пучину оттого…

Что это Витя заказал хейт на мою кондитерскую.

Я до сих пор это осознать не могу. Готова поверить в жёсткую шутку. Но перед глазами имя отправителя.

Доронин В.

Отправил этой Лоле деньги за то, чтобы оставить негативный отзыв на мою кондитерскую.

Дважды.

Сегодня и в первый раз. Оба раза — его рук дело. Не придумка, не подстава. Очень просто.

Это уже дно? Или глубже? Или как?

Он…

Я до побелевших костяшек сжимаю тарелку, смотрю в никуда. Вот почему Витя сегодня спрашивал, ничего ли не случилось.

Он знал про новый пост