Не целуй меня - Лана Ирис

— Не припоминаю такого парня.

— Князев Слава. Он с нами с первого класса.

— Нет, такого парня не было в нашей школе! — звучит от однокашников хором.

— Ч-что-о, — обвожу насмешливым взором ребят. На меня смотрят, будто я из дурдома сбежала. И я сама начинаю в это верить. — Не смешно.

Сегодня не первое апреля, но все же я неуверенно кошусь на огромный календарь, висящий на стене.

На Динку гляжу, но она на меня всеми силами не смотрит.

До конца урока нахожусь в прострации. Кажется, я попала в другое измерение.

Едва звучит звонок, подруга уносится из класса быстрее пули. Я бегу за ней прямо в халатике. Ну, не в пижаме же. Решаю в этом халате и проходить весь день, если получится. А нет — придется уйти домой. Самое главное — химию я отработала.

Пока бегу, меня периодически кто-то будто ненароком толкает. Ставят подножку. От каждого встречного явно ощущается враждебность, нацеленная в меня. В общем, происходит какая-то вакханалия.

— Дина! — догоняю ее. Хватаю за руку. — Что происходит? Где Слава⁈

— Не знаю такого! — громко и выразительно говорит она, стараясь на меня не смотреть. Но все остальные оборачиваются и внимательно следят за нами.

— Дин… Что за бред?

— Уйди, не трогай меня! — произносит, вся краснея. — Никогда не прикасайся ко мне!

Пульс зашкаливает. Во рту тлеет противная горечь.

Но свои эмоции я старательно сдерживаю. Плакать я не буду, несмотря на предчувствие надвигающейся беды.

— Диночка, — тяну жалостливо. — Пожалуйста, не надо… Только не ты. Только… не ты…

Она оттягивает свою руку, и чуть поворачивает голову. Незаметно. Невесомо.

— Пожалуйста, — снова прошу, ощущая безнадегу внутри. — Не поступай так со мной.

— Позвони мне вечером, если сможешь дозвониться. А сейчас прости, — шепчет одними губами. Я с трудом разбираю, а другие и вовсе не понимают, хотя складывается ощущение, что старательно следят за нами. — Мне придется в этом участвовать. У меня нет выбора… Маришка, ты меня поймешь.

Она отталкивает меня и отбегает, падая в объятия Стаса. Они оба игнорируют мое присутствие. Начинают с неестественными улыбками заинтересовано болтать друг с другом.

Я остаюсь совершенно одна.

Но мне не больно…

— Так, так, так. А кто это тут у нас не в форме явился? Что за неуважение к школьным правилам? Шацкая, ты кем себя возомнила? Звездой? — звучит мерзкий голос Кистяевой за спиной. — Снимите с нее этот халат. И отведите к директору.

Ко мне подходят девчонки. Даша — их капитан, и другие из группы поддержки. Кистяева ими руководит.

Они сдирают с меня защитный халат, и я остаюсь стоять в пижаме. Решаю, что немедленно уйду домой. Я ничего не нарушила. Была на одном уроке в халате. А в таком виде я, конечно, разгуливать по школе не собираюсь.

Меня фотографируют, сопровождая свои действия мерзкими комментариями о моей фигуре.

Плевать. Плевать. Плевать.

Мне не больно. Я не заплачу.

Из-за них? Не заплачу.

Решаю для себя, что они не могут причинить мне боль, как бы не пытались. Поэтому я смотрю на них свысока. Даже улыбаюсь искренне их глупым попыткам.

— А ты чего лыбишься, убожество? — ударяет меня кто-то из них в грудь. Я падаю на попу, но тут же взяв себя в руки, поднимаюсь.

— Не смей трогать меня! — шиплю, сжимая ладошки в кулачки. Подавляю свою агрессию. Поворачиваюсь и иду в сторону выхода. Но девчонки со смешками преграждают мне путь.

Вздыхаю негодующе, и развернувшись, гордо плетусь в другую сторону. Но не тут-то было.

«Не сметь трогать ее? С чего она решила, что неприкосновенна?»

Слышится все издалека. Перед глазами нещадно плывет. Потому что замечаю Артура. Он шагает уверенно мимо толпы. Мимо обозленных девчонок, которые на данный момент унижают меня.

И ничего не пытается сделать.

Бросает на меня уничтожительный взгляд. Тут же отводит глаза равнодушно.

Мой. Высокий. Красивый. Мрачный.

И совершенно безразличный.

Просто проходит мимо…

Внезапно понимаю, что Артур поставил точку в наших отношениях. И все об этом уже в курсе. Он сам дал им зеленый свет.

Мое влюбленное сердце, словно огромная птица, с безумным криком больно ударяет о ребра…

Ворон больше не мой парень.

Я больше не под его защитой.

Наша красивая история любви завершена?

Он больше не любит меня?..

Смотрю ему вслед и чувствую, что в груди невероятно печет. Мне очень-очень-очень больно.

Нереально больно…

По щекам что-то стекает тонкими щекочущими струйками.

Прижимаю к груди кулачок. Пальчики раскрываю, и маленькие горячие капельки падают из глаз на похолодевшую ладошку.

Я не плакала много лет.

Не думала, что этот парень вернет мне давно забытые слезы.

Глава 36

«Твой Сторожевой»

Агрессивно ударяю ногой в живот. Еще. Еще. И еще. Кажется, попадаю в лицо. У брата кровь течет из треснутой губы. Вытирает ее тыльной стороной ладони. Встает и начинает дико ржать.

— Вот ты придурок, — отшатываясь в сторону.

Я искал этого мелкого пакостника несколько недель. Он трусливо прятался от меня.

Ковыляет мимо тачки. Хищно шагаю за ним. Настигаю. Набрасываюсь на спину и валю его наземь.

Голову ему сдавливаю, прижимая к заснеженному асфальту.

— С*ка, — бормочет, продолжая смеяться. — Не трогал я ее!

Глухой стук. Но меня оглушает. Что это? Взрыв?

Наступил конец света?

Но это всего лишь долбанная непослушная мышца под названием «сердце» усиленно ударяется о ребра.

И наступает выброс адреналина. В глазах нещадно темнеет.

Штормит на эмоциях.

— Повтори, — цежу сквозь зубы, чуть ослабив хватку.

— Не трогал. Я. Твою. Девочку.

Хриплый смех. Издевательский. Убить готов эту мразь.

Оттягиваю голову за волосы и тут же отпускаю. Тот со всей силы ударяется лицом об асфальт.

— Ссс… ааа… — шипит. Но надо отдать ему должное. Ни слова мольбы или болезненного стона. Только демонический, мать его, смех. — Не веришь?

Поднимаюсь и уверенно шагаю в сторону тачки. Опять кулаки в ссадинах. И в ушах продолжает глухо отбивать. Ладонью по лицу провожу, пытаясь сбросить морок. И глупую, отчаянную, ненужную надежду, искрящуюся внутри. Полыхающую. Рожа горячая. Я весь в лихорадке.

Не верю.

— Не трогал я твою Марину, — харкает опять кровью на снег. Рука застыла в останавливающем жесте. — Подожди. Дай все объяснить.

— Отойди, а то перееду, — равнодушно махнув ему башкой, сажусь за руль, ключи повернув в зажигании.

Придурок не отступает ни на шаг. Оскалившись в чудной психушечной улыбке, весь измазанный в крови, загородил дорогу.

Я готов давить на педаль. Дать газу. И переехать родного брата.

Это все она. Она сделала это со мной.