Не целуй меня - Лана Ирис

не понял, что это я? — мой голос предательски дрожит. Кровь внутри закипает. Лишь бы не услышать то, чего я так боюсь. Лишь бы не услышать…

— Не понял.

— Значит, ты… ЕЙ отвечал на поцелуй?..

— Да.

Гул раздается в ушах. Протяжно стучит в висках. Пол плывет. И я уже не слышу музыку. Не слышу его голоса. Меня качает на других волнах. Волнах пронизывающей боли. Только это уже не нежные чувственные покачивания, которые были от поцелуя. Это цунами, разрывающее грудную клетку. Хоть на стену лезь.

— Зачем пришла?

— Новогодний подарок тебе принесла, — пристыженно опустив глаза, разрываю блестящий сверток и разворачиваю перед ним футболку. — Вот.

— А. — приподнимает насмешливо бровь, глядя на надпись. — Миленько.

И внезапно направляется к двери.

В тот момент, когда диско шар прекращает мелодию, кабинет погружается в сдавливающую мое разбитое сердце тишину. И темноту.

— Подарок…

— Выброси, — бесчувственное.

Включает свет. Смотрит на меня.

— Я… правда… тебе больше… не нужна?

— Не нужна.

— Разлюбил… — выдаю шепотом, глядя в его красивые золотистые глаза.

Что-то в них важное мелькает на секунду. Но так быстро, что трудно уловить.

Он безразлично разворачивается и уходит.

Разлюбил.

Он разлюбил меня!

Так и не узнав, как сильно я его люблю…

Глава 37.2

Шмыгаю носом. Выхожу из класса и неуверенно двигаюсь в сторону туалета. Натягиваю футболку на себя. Прямо на миленькие крылышки. Вмятина между ними на спине выдает еще одну каллиграфическую печать на футболке:

«Э.»

Вставляю ключик в замочную скважину, выпускаю девчонок.

— Больная! — кричит Дашка и толкает меня.

От неожиданности падаю. Сумка отлетает, из нее вываливаются ручки, парочка бумажек, тетрадь, несколько печений в обертке, которые мне Пашка по большой заботливой любви вновь и вновь закидывал в сумку, которую я не носила в школу.

Я как во сне встаю и наклоняюсь, чтобы поднять. Вспоминаю наш первый поцелуй с Артуром, когда я ела это печенье под лестницей, его сливочный вкус на наших искрящихся током губах. Первый «почти» поцелуй… А потом еще на футбольном поле… Тогда был не просто ток. Тогда поразила молния.

Но не могу полностью погрузиться в приятные воспоминания, девчонки решили мне устроить взбучку. Одна кидается сверху на спину, другая ногой агрессивно пинает. Двери туалета дергаются туда-сюда. Шум-гам. Я не выдерживаю, тяну за волосы. Кого? А не знаю. Просто бесят все. Царапаю второй лицо. На шум прибегают люди. Кричат бесперебойно, меня оттаскивают. Их оттаскивают от меня. Неразбириха какая-то.

— Она мне лицо поцарапала! — кричит Кистяева, сдувая сваливающиеся из высокой прически на нос пряди. Дашка ей помогает, у нее тоже непонятно что с внешним видом. Досталось по полной.

— Платье мне порвала, су…! — орет красавица Светка Клюева. Откуда она здесь появилась? Наверно, спасать подружку прибежала. И ей тоже влетело. Оглядываюсь. Орава помощи из стаи гиен и еще нескольких людей пораженно смотрят на меня. Динка выглядывает из толпы, большой палец поднимает вверх. Круто! Я осталась при параде, даже кудряшки не помяла.

— Замок опять сломан! — восклицает кто-то.

— Это она! — потерпевшие девочки, шумно дыша, скопом указывают на меня своими вредными наманикюренными пальцами.

Заря не верит, недовольно качает головой и вздыхает. Она знает, как меня давно буллят.

— Надоели вы мне, хамки мелкие! Не могу больше это терпеть! Мою дочу тоже в школе обижают! В этот раз свалить на невиновного не получится! Будете отвечать перед директором! Я выступлю свидетелем!

Динка после этой неожиданной тирады радостно подпрыгивает. Я безразлично пожимаю плечами и резво направляюсь к лестнице. Планирую сбежать с этого ужасного праздника.

Спускаюсь вниз, накатываю апельсинового чая из чаши и заедаю все это канапешкой с красной рыбкой.

Потерпевшие тоже спускаются вниз, продолжают разборки без меня. Мне некогда, я хомячу и сильно грущу.

Серьёзно, грущу. Мне люто больно. Я не знаю, как это пережить. Знаете, есть определенные стадии: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие…

Так вот. У меня вперемешку. Каша-малаша.

Все. Это конец. Никогда его больше не потревожу… Никогда не признаюсь в любви…

Пронзает душу равнодушный взгляд золотистых глаз…

И его слова:

'Выброси.

Ты мне не нужна'

Разлюбил меня… Конечно, он уже разлюбил меня! А может быть и не любил вовсе⁈

Мой Маньяк.

Это конец.

У девчонок разборки продолжаются. Они уже во всю рассказывают ребятам о наглой Шацкой Маришке, которая решила «выпустить клыки, показать зубки, ах она мелкая пип, пип, пип …»

Пока сыр-бор, мат на мате, собираюсь свалить по тихой.

Внезапно в темноте включается экран на всю стену возле сцены. Ослепляет слегка. Народ непонимающе пялится туда. Посмеиваются. Я тоже туда смотрю, раз уж надо.

Блин.

Там моя записка с горячей ночной фантазией мерцает перед всей школой. А еще довольные злорадные физиономии потерпевших мелькают перед ноутом.

«После нашей с Артуром свадьбы… Он разрывает зубами мою пижаму… Прикасается к моему лицу самыми красивыми в мире пальцами… Люблю тебя, мой…»

Вампир… Твоя развратненькая Малышка? Ой. Убейте меня дружно.

Атас. Я дочитывать не буду, ребят. Это точно я написала? Мне пора домоо-оо-й…

Кто-то в толпе восклицает, что такой кринжовой фантазии о брачной ночи еще не видел. Раздается хохот.

Хорошо, что успела навалять этим пакостным дылдам. Надо было сильнее кусаться и царапаться.

А еще хорошо, что Артур уже ушел и не прочитал. Ему вообще-то знать не положено. Он меня разлюбил. Значит, и я его тоже! Разлюблю! Когда-нибудь… Или просто поплачу и буду любить его вечно. Еще не решила.

Поворачиваюсь, чтобы свалить.

Ой. Вот же он. Руки по-деловому сложил на груди. Брови хмурит, тоже читает мою записочку, которую Никто Никогда не должен был увидеть. И будто чувствует мое присутствие.

Опускает глаза на мое красное лицо.

Машу ему ладошкой и кисло улыбаюсь. Зачем?

— Это не мое, — произношу одними губами. Но он продолжает нагло на меня пялиться. Гипнотизировать. Выкапывать во мне необъятную дыру вселенского позора.

«Закрой взгляд» на моей футболке гласит. Актуально, как никогда. Тыкаю в надпись пальчиком. Чтобы он понимал, что нужно делать в такой щекотливой ситуации, дабы не смущать меня еще больше. Достаточно безответных чувств и остального унижения невообразимого масштаба.

Только эта глыба каменная, с вечно мрачным выражением лица и идеальной укладкой, и не думает закрывать свой бесстыжий вампирский взгляд, чтоб его…

Ух, как жарко! Либо апельсиновый горячий чаек подействовал, либо мне сильно стыдно. Я говорила, что мне пора домой?

Не хочу знать его дальнейшую реакцию…

Глава 38

Ох, черт. Он разворачивается и просто уходит. Почему я ожидала другую реакцию?

Он даже не понял,