Не целуй меня - Лана Ирис

— Бывает… — прошептала я. А он просто молча отвернулся.

Мое сердце разрывалось от этого разговора.

По выходным я приходила в пекарню, сменяя Гельку. Артур, словно мой сторожевой, всегда стоял рядом с окнами. Высокий, красивый, мрачный, — девушки, поднимаясь на крыльцо пекарни с опаской и восторгом взирали на него. Долгое время перешептывались, стоя у прилавка, о том, какой он красавчик, советовались, стоит ли к нему подойти познакомиться. Никто не решался, но я всегда с замиранием сердца слушала их разговоры, краснела и протяжно вздыхала, когда речь заходила о том «а есть ли у этого красавчика девушка?»

В это утро, я опоздала, потому что мы снова поссорились. Геля открыла пекарню, я приехала позже.

Птицы на деревьях радостно щебетали, капель с крыши падала. Снег почти растаял.

— Ты в порядке? — спросила она, покосившись на стеклянную огромную раму с милыми рисунками булочек и тортиков. За ней возвышался мой Артур.

— Да, а что?

— Ну знаешь, на дворе утро, а ты выглядишь так, будто пахала не менее десяти часов без перерывов на обед.

— Ты очень проницательна, — улыбнулась я.

Наверное, мой уставший вид связан с тем, что я слишком близко к сердцу переживаю каждую стычку с Артуром. Но он по-прежнему не дает мне спокойно выходить из дома. На мои попытки выведать, что между нами не так, всегда отвечает — между нами все прекрасно. Ты себе накручиваешь. Я просто тебя безумно люблю.

— Ты уверена, что хочешь с ним быть? Он выглядит таким… злым.

— Уверена. — как отрезала я.

Да. Я уверена. Люблю его. Всем сердцем.

Мы поссорились, потому что он не хотел, чтобы я работала в свой день рождение. Он кричал, что хочет весь день провести дома, и если я не послушаюсь, то он привяжет меня к кровати немедленно. Я закричала, что найду ножницы и постригу его красивые лохматые брови, пока он будет спать. Он удивленно спросил, как можно взять ножницы, если ты связана, а я не нашлась, что ответить… Пришлось мириться.

Восемнадцать — большая дата. На дворе весна — вот-вот экзамены. А потом… поступление.

Я уже в предвкушении.

А куда поступит Артур? Он так и не ответил на мой вопрос… Постоянно отшучивается. Или просто мрачнеет.

Смена была короткой, после чего мы отправились к автомобилю. Я уже и не мечтала, что мы пойдем в какую-либо кофейню и насладимся обществом друг друга вне дома и школы. Но Артур меня удивил.

Он привез меня в милую уютную кофейню, где мне принесли именной тортик. Я не могла сдержать улыбку и злость на него в секунду улетучилась. Он смотрел на меня такими влюбленными глазами. Как можно было на него злиться? Он самый лучший парень в мире.

— Прости меня, — улыбнулся он.

— И ты прости, — наклонилась к нему, чмокнув в губы.

Но мне этого было мало. Всегда чертовски мало.

И чем ближе была ночь, тем сильнее я жалась к нему. Вдыхала аромат его пальто, прикасалась к его рукам с длинными и такими любимыми пальцами.

— Я сейчас вернусь, а ты подойди к окну, — сказал он уже дома.

— А?

— Э. — ухмыльнулся он.

Позже, за окном затрещали салюты. Сердце замерло, а потом забилось так сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Завороженно прильнула к стеклу, и мир снаружи превратился в искрящуюся, волшебную сказку, сотканную из огня и света. С улыбкой смотрела на его милый подарок. Меня задело, что мы не посмотрели их в новый год, но он воплотил эту красоту сегодня.

Каждый взрыв, каждый рассыпающийся сноп звезд — признание, вырвавшееся в небо. Багровый, золотой, изумрудный — калейдоскоп чувств отражался в моих глазах. Тепло разливалось по всему телу, волна нежности накрыла с головой. Улыбка не сходила с лица, а на щеках алел румянец.

— Загадала желание? — Артур вошел в квартиру, наклонился, снимая свои объемные ботинки.

— Да, я загадала, чтобы ты меня целовал.

Артур снял пальто и посмотрел на меня удивленно, вздернув лохматую бровь.

— Зачем на такое тратить желание? Я итак тебя всегда готов целовать.

— Ты не понял, Артурчик, — с хитрой улыбкой я обняла его за шею. Примкнула к его губам. — Ты целуй меня везде.

— М?

— «Восемнадцать… мне… уже…» — пропела я и засмеялась.

— Ааа… — качнулся он ко мне ближе.

— Э. — передразнила его я.

— Тогда буду целовать, — серьёзным тоном прошептал он.

— Целуй неподобающе. И разратненько. Я требую. Делай все, что пожелаешь. Потому что я тоже этого очень хочу.

— Так и сделаю, — пообещал он, выключая свет.

И снова набросился на меня с поцелуями…

* * *

Рано утром я вышла из дома, не разбудив его. На этот раз убедилась, что он не проснулся и не кинулся следом. У меня выходной, но я хочу сходить за продуктами сама, а потом прийти домой и сделать своему любимому человеку самый вкусный на свете завтрак. Хм, что бы такое ему приготовить? Это должно быть что-то особенное. Я всегда стараюсь его радовать.

Шла по тротуару, а под ботиночками игриво отскакивали лужи. Птички чирикали. Снег в некоторых местах еще не до конца растаял. Мне бы хотелось прыгать по лужам, счастливо петь, как дети, бегущие впереди. Я ощущала себя очень счастливой. Я оглянулась, втянула свежий весенний воздух…

— Марина!

Внезапно тонированное окно лимузина, стоящего возле тротуара опустилось. Из него выглядывал пожилой мужчина с красивыми золотыми глазами. Я вспомнила, что видела его в доме Артура, когда Матвей привозил меня. Сердце издало тревожный удар.

— Здравствуйте… — вежливо поздоровалась я, остановившись, как вкопанная. У него такой властный взгляд, что хочется поклониться.

— Садись, — кивнул он.

— Спасибо, мне и тут хорошо.

Послышался тихий смех. От этого странного смеха волнение внутри лишь усилилось.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Для начала просто поговорим.

Глава 40

— О чем будем говорить? — осторожно улыбаюсь я, сидя в пахнущем чистотой лимузине. Внутри он больше похож на вместительную комнату. Очень мягкие сидения, легкий свет. Водитель отгорожен от нас, так что по сути мы с этим важным человеком наедине.

— О вас, Марина, — кивает мне он.

— Мм… — не нахожусь, что ответить. Опускаю глаза. Я примерно понимаю, что он будет требовать.

— Я хочу, чтобы вы с Артуром расстались.

Прямо в лоб.

— Почему?

— Потому что я этого хочу, — просто отвечает дед.

— А я не хочу, — дерзко протестую я. — И не буду.

И снова раздается этот тихий, но такой пугающий смех. Душа в пятки улетает.

— Вы, наверное, в курсе, что я