Не целуй меня - Лана Ирис

— Угу, — стараясь на него не смотреть. У него слишком пугающие глаза.

— После того, как моего сына сняли с должности сенатора и мне пришлось подчищать его грязные делишки, состоялся наш переезд. Возвращаться сюда для меня было мучительно. В этом городе провел свое детство. Но я не слишком сентиментален.

— Аа.

Кажется, старик, если можно этого мужчину назвать стариком, посвящает меня в мотивы своей ужасной просьбы. Я тоже не слишком сентиментальна. Если он надеется, что после его, возможно, слезливого рассказа, я уйду от Артура, то он глубоко ошибается.

— На новом месте нашей семье только лучше. Заграницей у нас крупная фирма, приносящая огромный доход. Мой лучший друг также вложил в нее немало денег. Его юная дочурка в будущем станет матерью моих правнуков.

— Ааа⁇ — у меня глаза чуть не выпадают из глазниц.

— Вы забавная, Марина, — смеется он.

— Вы заставите Артура жениться на этой девушке⁈

— У меня два внука. Кому-то из них придется нести это бремя. Несмотря на то, что Матвей еще тот проходимец, — дед издает смешок, — в некоторых случаях он более послушный, однако, его импульсивная натура даже меня иногда готова загнать в могилу раньше срока. Это единственный человек, которого я побаиваюсь, хотя он так не считает, и надеюсь, я и дальше буду производить на него эффект былого величия. Девушка влюблена в него до беспамятства, уже выбрала свадебное платье, но посвящать страшного хищника о том, что собираешься загнать его в клетку — не лучшее решение. Он считает, что видит меня насквозь, но я всегда на шаг впереди. Я решил немного повременить. Подтолкнуть его мягко. Однажды он сочтет, что эта девушка — это его выбор. А пока пусть думает, что дело в его братце. На данный момент обыграл, так сказать. Ослабил его бдительность. Но это сложная партия.

— Не поняла… — шепчу я. — Вы этого психа хотите обманом женить? Матвея? А причем здесь я? И мой Артур…

— Мне надо приемника на место в компании, не хочу, чтобы и это мое дело было разрушено. Наше положение в обществе стало излишне шатким.

— И что? Он не может быть со мной из-за этого?

— А вот мой внук Артур очень сентиментален. Не та порода, не в нас пошел. В свое время его бабка по матери пробовала ужиться рядом с нами, прикупила себе старое ценное поместье, после чего начала высаживать там виноград, чтобы почувствовать себя, как на родине. Но здешние безжалостные холода — последнее, что выдержит эта южная культура. Глупая женщина. Она до последнего верила, что это возможно. Но… Ее ждало великое разочарование.

— К чему вы ведете?

— Бедняк в блистательном обществе богачей — словно виноградная лоза, брошенная в ледяную пустошь. Каждый взгляд, исполненный презрения или жалости, — словно ледяной ветер, обжигающий нежную листву. Каждое едкое слово, брошенное мимоходом, — словно острый осколок льда, ранящий корни, пытающиеся ухватиться за чужую, каменистую почву.

— Вы… — я покраснела от его слов. — Серьёзно сейчас? Вы сравнили меня… с виноградом?

— Вы обучались в нашей элитной гимназии, но так ничему и не научились, Марина.

— Я хорошо учусь, — выдавила я сквозь ком в горле.

— Я говорю про общество, в котором вы так и не смогли обрести уверенность. Но хотите прыгнуть еще выше. Выше своей головы. Подобно винограду, которому никогда не суждено созреть под северным солнцем, такой человек как вы обречен оставаться чужаком в роскошном мире. Он может стараться изо всех сил, прилагать неимоверные усилия, но суровая реальность такова, что климат не изменить. Единственное, что ему остается — это либо замерзнуть, бесславно погибнув, либо найти свой, более подходящий уголок, где его скромные корни смогут пустить ростки, и где его ягоды, пусть и не столь пышные, обретут свой неповторимый вкус.

Я молча слушаю его, полыхая от злости и стыда. Стыда за то, что мне нечего сказать этому жуткому человеку.

— Благодаря мне, Артур имеет огромную власть в вашем школьном царстве, но чего он достиг в жизни за его пределами? Ответ — ничего. Вечно цепляться за мое имя не получится, Марина, — старик закашлялся, начал задыхаться, а я подняла на него нахмуренный взгляд. — Люди, привыкшие жить в саду среди изысканных цветов, ненавидят сорняки. В нашем мире вас неизбежно ждет сопротивление. Не обрекайте мальчика оставаться вашим верным песиком, ненавидящим каждого, обрушившего на вас свое недовольство. Ему нужно учиться, обретать свое имя. Поймите, школьная пора уходит, время взрослеть.

— Вы хотите внушить мне, что я буду ему мешать, но я это не так. Мне неважно мнение других людей! Мнение вашего общества! Мы со всем справимся с ним вместе, я не хочу расставаться! Что вы сделаете, если я откажусь⁈ Что⁈ Убьёте меня⁈ Артур никогда вас не простит!!

— Пожалуйста, — старик сморщился, выставив ладонь. Сейчас он действительно напоминал старика, согнувшегося в болезненной позе, недовольного и усталого. — Не надо кричать. Не переношу крики.

Я шмыгнула носом. Слезки начали собираться в уголках глаз.

— Убить — это не про меня. Хотя мои внуки именно такого низкого мнения обо мне. Как я сказал, я не слишком сентиментален, но я всегда защищал своего сына, не брезгающего такими жесткими приемами. Семья для меня все. Вину за часть его темных дел я буду нести и после смерти. Жизнь итак слишком хрупка, а когда остается всего ничего, — он снова закашлялся, достав платок и прижав его ко рту, — начинаешь еще больше ценить время. Я не стану угрожать вам жизнью. Никогда бы не стал шантажировать таким кровавым способом, что бы не наговорили вам про меня.

— Вы больны?.. — я смотрела, как он загибается от кашля.

— Я не желаю, чтобы мой старший внук очерствел и пошел по той дороге, которую выбрал сын. Я итак вижу знакомые темные повадки в младшем. Делать больно ему, убив вас — последнее, о чем вы можете волноваться. Но также я не могу допустить, чтобы он ничего не добился в жизни, стал никем. Опять займется музыкой, будет сутками напролет безнадежно бить по своим клавишам, и что его ждет в будущем⁈ Мечты стать великим пианистом? Сколько таких мечтателей? Он должен пойти по моим стопам. Достигнуть величия.

— Вы не верите в своего внука?

— Он замечательно играет. Уважаю его талант. Но не вижу реальных перспектив.

— Вы ведь не причастны к смерти его матери? — дрожащим голосом спросила.

— Побойтесь Бога, Марина. Мы до сих пор скорбим. В том автомобиле и мой внук