Не целуй меня - Лана Ирис

Как он может просто уйти, после того, как прочитал мое признание в любви? Вся толпа смакует, а он, видите ли, ушел!

Нет, я не дам ему так просто оставить меня. Он должен что-то сделать!

— Артур! — нагоняю его в парке, даже не накинув верхнюю одежду, потому что вообще не до этого. Он разворачивается и удивленно выгибает бровь, глядя на меня.

— Что ты делаешь⁈ — с приглушенной яростью. — Заболеешь!

В несколько широких шагов преодолевает расстояние между нами, в процессе снимая с себя пальто.

— Нет, — останавливаю его джентельменский выпад, выставив вперед ладошку. — Не надо, если не любишь меня.

Артур так и замирает с пальто в руках.

— Марина… — предостерегающе шипит он. — Не начинай.

— Малышка, — исправляю его. — Твоя Малышка.

Прикусываю внезапно задрожавшую губу, пытаясь сдержать поток слез, бегущих по щекам. Но это невозможно. Они плывут по коже, оставляя соленые следы, стекают по подбородку. Я не могу унять дрожь в теле, но мне не холодно. Не знаю почему, мне не холодно. Наверно, это все еда и горячий чай повлияли на мой организм. А еще не могу сдержать улыбку. Мне одновременно хочется смеяться и плакать. Обнять, поцеловать его, а еще накричать, высказать все, что о нем думаю.

Какой-то эмоциональный бульдозер на меня напал.

— Ты ужасный человек! Плохой парень! Жестокий, агрессивный, эгоистичный манипулятор! Как ты мог так жестоко поступать со мной, объяснись немедленно! — шмыгаю носом и делаю шаг назад, потому что Артур делает шаг вперед. Но сегодня мой день. Я так решила. Я хочу закрыть все гештальты. Хочу быть счастливой, чего бы мне это не стоило. Сегодня и навсегда. С ним.

— Просто я ужасный человек. Плохой парень. Жестокий, агрессивный, эгоистичный манипулятор.

Черт. Вот это память.

Кривлю губы. Его объяснение просто уделало меня.

— Это все?

— Все. — безмятежно кивает он. — Надень пальто.

— Зачем мне твое пальто? В прошлый раз ты не хотел делиться со мной!

— А в этот раз хочу.

Он делает еще шаг ко мне, я — от него.

— Теперь я не хочу.

— Заболеешь, Марина.

— Тогда ты принесешь мне лекарства, гематогенки и… себя. Это самое главное — чтобы ты был рядом.

Что я мелю? Не понимаю. Но это то, что внутри, определенно.

Артур рвано вздыхает, проводит ладонью по лицу и волосам. Думает.

— Вернись на праздник, — просит он, накинув пальто на себя.

Развернувшись, шагает прочь.

— Ну нет! — стремительно разгоняюсь и набрасываюсь ему на спину. Повисаю на нем, словно обезьянка. Ногами обвиваю. Руками за шею судорожно цепляюсь.

Артур, не ожидавший такого, на секунду замирает. Останавливается, пошатываясь делает шаг обратно, двигаясь спиной, стараясь сохранить равновесие. Затем, пробует отцепить мои пальцы от шеи. Но не тут-то было.

— Я не уйду. Пока не скажешь…

— Что?..

— Любишь меня?

Тишина разрывает ушные перепонки. Изо рта вместе с выжидающим теплым дыханием срывается пар. Я ощущаю, как замирает его спина, как натужно играют плечевые мышцы. Я чувствую напряжение, сковавшее каждую клеточку его тела.

— И не смей мне врать! — сжимаю руки сильнее. Крепче. Вбираю его всего в тиски. — Не смей! Я ведь знаю, знаю, все знаю! Чувствую! А сейчас… Если ты соврешь. Я почувствую! Так что… Скажи! Скажи мне! Ты! Любишь! Меня!

— Люблю.

А вокруг по-прежнему тишина, нарушаемая тихим хрустом снега под широкими шагами моего любимого человека.

У меня сердечко не на месте. А из-за чего? Там — он.

Я утопаю в его мягком пальто, накинутым мне на плечи, но не застегнутом, отчего я своим телом остро чувствую каждую мышцу, каждый изгиб под легкой тканью рубашки. Одной рукой продолжая цепляться за шею, вторую спускаю ниже, пальчиками провожу по его лопаткам, позвоночнику, пояснице… Это вам не просто анатомия, это целая вселенная тепла и уверенности! Словно якорь, он держит меня в этом моменте, в этом заснеженном раю. Ощущаю, как мое дыхание согревает его щеку, и не могу не улыбнуться. А он лишь вздыхает протяжно, упрямо шагая дальше.

— В моем животе эти глупые влюбленные бабочки… — бубню ему на ушко. — А у тебя?

— Тоже.

— И звезды сегодня так мерцают ярко, будто специально для нас горят… Красиво. Я любуюсь, а ты?

— Тоже.

— Ой, а помнишь, на этой лавочке какой-то алкаш спал? Интересно, куда он делся? Не помер, надеюсь… А ты?

— Что?

— Надеешься?

— Угу.

— Мне было бы его жалко, — тягостно вздыхаю.

— Тоже.

— Тогда я кота спасла, молодец я?

— Молодец ты.

— Гордишься мной, да? — утыкаюсь ему в плечо носом, прикрываю глаза, втягиваю вкусный запах. Терпкий аромат мороза и чего-то неуловимого, родного.

— Да.

— Ты не устал идти?

— Не устал.

— Я девчонок побила, которые на меня напали, теперь я смелая. Гордишься мной?

— Горжусь.

Улыбаюсь, прикрывая глаза. Сильнее прижимаюсь ногами к его крепкому торсу. Он чуть останавливается, отдыхает, потом шагает дальше. Я продолжаю болтать, наслаждаясь романтичной обстановкой, игнорируя его мрачный тон. У Артурчика всегда такой голос низкий, будто он недоволен, но я то знаю, что скрыто в его сердце.

— Я не тяжелая?

— Не тяжелая.

— Красивая?

— Красивая.

— Ты точно еще не устал?

— Точно не устал.

— Тебе понравился мой наряд?

— Понравился.

— А подарок?

— И подарок.

— А почему отказался?

— Не отказался.

— Но ты сказал, что я тебе не нужна, а я нужна, да?

— Да.

— А когда говорил, что не нужна, ты врал, да?

— Да.

— А сейчас ты не врешь?

— Не вру.

— Хм, — улыбнувшись, сладко прикусываю его за плечо. Артур вздрагивает, грубо шипит, но идет дальше, чуть подтянув меня на спине повыше.

— Я и не падала, — умиленно шепчу я. — Твоя спина такая большая…

Снова вожу по его лопаткам и пояснице пальчиком. Вывожу лишь мне понятные узоры.

— … твоя спина — карта силы и надежности. Понимаешь?

— Понимаю.

Шмыгаю носом. Заливаю его рубашку горячими слезами.

— Что опять? — мрачно интересуется, остановившись.

— Ты другой девушке отвечал на поцелуй… Этой противной Дашке…

— Марина, не глупи. Я отвечал тебе.

— Как ты мог отвечать мне, если ты меня не видел…

— Я тебя видел.

— Точно? — сердечко делает резкий удар под дых.

— Точно.

Прижимаюсь плотнее. Двигаемся дальше.

— Хорошо, что ты не взял машину. И такси не смог заказать. Мне нравится так идти. Вместе.

— Ага. Мне тоже, — но в его голосе звучит легкое напряжение… Или раздражение? Мне кажется?

Поднимаю голову. Неуверенно морщусь.

— Ты не устал?

— Не устал.

— Ты раздражен?

— Нет.

— Ты меня любишь?

— Люблю.

Вздыхаю. Кладу голову на место. Место силы… Его плечо в смысле. Улыбаюсь. Тепло на сердце. И