Жестокий наследник - Сиенна Кросс

От него.

Мои пальцы находят его затылок, сжимаются там, и я клянусь, он стонет мне в губы, как будто едва держится. Его бедра прижимаются к моим, твердую линию его члена ни с чем не спутаешь, и опасный трепет пронизывает меня насквозь.

Но под похотью скрывается что-то более глубокое. Что-то опасное.

Потому что на него реагирует не только мое тело. Это вся я. Я годами возводила стены, притворяясь, что мне никто не нужен. Но все, что требуется, — это один поцелуй, одно прикосновение, и я сдаюсь. Не потому, что я слабая, а потому, что он заставляет меня хотеть большего.

Каждая сломленная, ушибленная, напуганная часть меня хочет этого мужчину. И это самое ужасное из всего.

Потому что, если я упаду, я не уверена, что переживу приземление. Не с ним. Не с наследником трона, построенного на крови. Совсем как мой собственный.

Но сейчас я целую его так, словно мне все равно.

Как будто танцпола внизу не существует. Как будто никто не смотрит.

Потому что, может быть, впервые в своей жизни я хочу быть той, кто разрушает. И может быть, только может быть, я хочу, чтобы он погубил меня в ответ.

Поэтому я просовываю руку между нами и нащупываю его толстый член, прижатый к брюкам. Часть меня полностью осознает, что я сошла с ума. Я не только собираюсь нарушить все правила, которых придерживалась с тех пор, как стала медсестрой, и стереть все границы, существующие между мной и моим пациентом, но я также собираюсь позволить ему трахать меня, свисая с перил его ночного клуба.

Если бы кто-нибудь поднял глаза...

Тем не менее, я ловлю себя на том, что расстегиваю его молнию.

Его член высвобождается, и, черт возьми, он намного больше, чем я помню по всем этим бесчисленным мучительным ваннам.

— Рори, нет, — выдавливает он мне в губы, но на этот раз, поскольку обе руки заняты, он не может отмахнуться от меня.

— Почему?

Жесткая линия пересекает его подбородок, прежде чем он качает головой. Затем, удерживая меня одной рукой, другой стягивает с меня трусики, и он опускается передо мной на колени.

— Але… что ты делаешь?

Его руки сжимаются вокруг моих бедер, и он широко раздвигает меня, прежде чем его язык проводит линию по моему пульсирующему центру.

Черт бы меня побрал.

Моя голова запрокидывается, перед глазами вспыхивает радуга огней.

Его рот пожирает меня. Я распадаюсь. Не существует ничего, кроме тепла, давления и потребности, достигающей сводящей с ума высоты. Я хочу кричать. Я хочу умолять. Я не знаю, стону я или проклинаю.

— Ммм, так же хорошо, как я и помню, Рыжая. — Его горячие слова вибрируют на моем клиторе, и я уже извиваюсь от желания, паря над танцполом. Что, я совершенно уверена, невероятно опасно по нескольким причинам.

На секунду я настолько погружаюсь в огонь, лижущий мое нутро, что совершенно забываю, что это уже второй раз, когда он отказывает мне в своем члене. И теперь мне нужно знать, почему. Схватив его за волосы, я беру их в хорошую пригоршню и отрываю его голову от своих ног, несмотря на то, что каждое нервное окончание в моем теле кричит об обратном.

Не то чтобы мне не нравилось внимание его языка, но он нужен мне весь. Если мне суждено сгореть, у меня будет каждый ужасный дюйм Алессандро Росси.

— Посмотри на меня, МакФекер.

Он свирепо ухмыляется, мое возбуждение покрывает его подбородок.

— Я уже отправляюсь в ад, поэтому планирую насладиться поездкой, а это значит, что я попробую твой член.

Улыбка исчезает, в этих глазах, полных льда и жара, мелькает что-то нечитаемое.

— Тебе нужно, чтобы я умоляла, Росси? Если я не ясно выразилась, я хочу, чтобы ты трахнул меня, идиот. Прежде чем ко мне вернутся остатки рассудка, и я пойму, какая это ужасная идея. — Я дергаю его за руку, заставляя подняться на ноги.

Его рука обвивается вокруг моей талии, и он вклинивается между моих бедер, так что его член почти касается моего входа.

— Скажи мне, — шепчу я.

— Я не могу... — выдавливает он сквозь зубы.

— Черт возьми, Алессандро. Мы через столько всего прошли вместе. Мы видели друг друга в самом худшем проявлении. Что может быть хуже?

Выражение его лица превращается в выражение чистого страдания, и я чуть не беру вопрос обратно. — Я не знаю, смогу ли я.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю на него, замешательство прорывается сквозь пелену вожделения. — Сможешь что?

Он хмуро смотрит на свой член. — Я не знаю, смогу ли я тебя трахнуть, Рори.

Понимание, наконец, нахлынуло на меня. После взрыва у него больше ни с кем не было. Я так и предполагала...

— Ты что, из своего гребаного ума выжил, Але? Я никогда не видела у мужчины столько стояков. У тебя возникает эрекция, когда я просто смотрю на тебя.

Раздается печальный смешок, и он прижимается своим лбом к моему. — Только с тобой, Рыжая.

Приходит еще одно осознание, вызывающее неожиданную волну ревности. Оно пронзает меня, мощное и злое. — Ты пытался с кем-то еще?

Он опускает голову. — Это было до того, как ты...

— Ладно. — Я пренебрежительно машу рукой. — Я имею в виду, что это не мое дело...

Его руки обхватывают мои щеки, заставляя мои глаза встретиться с его пронзительным взглядом. — Конечно, это твое дело. До твоего появления я думал, что мой член сломан так же, как и я. Ты была первой, кто вернул его к жизни.

Тепло наполняет мою грудь, и я не уверена, почему я так возбуждаюсь только потому, что была первой женщиной, которая возбудила его. Но я знаю почему. Когда кто-то переживает травму, эмоциональные шрамы в тысячу раз сильнее физических. И то, что Алессандро открылся мне, доверился мне, имеет огромное значение.

Неуверенно я протягиваю руку между нами, двигаясь достаточно медленно, чтобы он смог остановить меня. Когда он этого не делает, я обхватываю пальцами его шелковистую длину, и он с шипением поджимает губы.

— Ты такой чертовски твердый, Алессандро. Поверь мне, когда я говорю, что с твоим членом все в порядке физически. — Я подмигиваю ему. — Я профессионал, помнишь? Я знаю свой член.

Он снова смеется, звук хриплый и грубый, и от этого жар пробегает по моей похотливой киске.

— Ну, если вы так говорите, сестра Делани. — Он улыбается, прижимаясь своими губами к моим, так что наше