Ах, как же нам украсть бриллиант? или Академия общей магии - Елена Александровна Помазуева

множестве неожиданных ситуациях, в каких нормальному человеку не удалось бы за всю жизнь. С другой стороны, не решись на кражу Аграши у султана, моя жизнь никогда бы не изменилась. Я продолжала бы проходить практику в деревне, накапливая магию. И кто знает, когда бы сделала выброс излишка? Эти мысли проносились в голове, в то время как Одинцов что-то доказывал бабушке.

Жила бы себе спокойно в полной уверенности, что ректор самый ужасный человек на свете, а не планировала свадьбу с ним. Иногда вспоминала бы Демона и сразу запрещала думать о нем. Кстати о Демоне, он мне должен триста тридцать тысяч, а мне нужно разгром табакерки оплатить. Уточнить надо у Одинцова, сколько я должна и перечислить на счет АОМ. В раздумьях я поедала второй кусок пирога, совершенно игнорируя разговор о свадьбе. Это меня сильно не беспокоило, наверное, потому что не верилось в это.

Люблю Одинцова, и он вроде тоже, но сказать, что я серьезно думаю о свадьбе — нет. В теории, возможно, но, чтобы практически, очень сомневаюсь.

— Значит через неделю, — донеслось через мои рассуждения о жизни.

— Надежда Андреевна, вы читаете мои мысли, — услышала ответ Одинцова.

— О чем вы? — спросила лениво, потому что сытость, пришедшая с последним куском пирога, намекала, что последний глоточек чая был лишним.

— Свадьба через неделю, — повернулся ко мне Одинцов.

— А-а-а, — глубокомысленно произнесла, — Ну и ладно.

После успокоительного чая мне было все равно. Через неделю или через десять лет. Да хоть через час. Я боролась с единственным желанием уснуть.

— Раз всех устраивает дата, разрешите откланяться, и мы полетели, — поднялся Одинцов, пытаясь поставить на ноги разомлевшую меня.

— Ну, нет. Рита пока работала, моталась, не пойми где. А сейчас ей к свадьбе надо готовиться, потому жить будет дома! — решительно произнесла бабушка.

Я благодарно ей улыбнулась. Никуда не хотелось лететь. Добраться бы до подушки и уснуть. Одинцов стиснул мой локоть, стараясь поднять меня.

— Мир, ты лети, а я у бабушки поживу чуток, — сладко зевнула.

В глазах Одинцова полыхнуло негодование, но он сдержался, лишь наклонился и поцеловал долго-долго. Отпустил после бабушкиного вздоха.

Утро внесло разнообразие в мою тихую и унылую жизнь. Началось с щекотания у носа, потерла чешущееся место и не обратила на дурной признак никакого внимания. Щекотание продолжилось на щеке, потом на шее. Открыла один глаз — передо мной стоял Тимошка с девочкой такого же возраста, и они увлеченно тыкали в меня длинными перышками.

— Пивет, — радостно поздоровались родственники.

— Вы что тут делаете? А где ваши мамы? — спросила в надежде, что дадут еще в постели поваляться.

— Тама, — махнули рукой на дверь.

Значит, как минимум двух родственниц женского пола я увижу. Надеюсь, на этом подсчет будет закончен.

Мои надежды рухнули. За столом и с новым пирогом сидели гости, обоего пола, увлеченно уплетая угощение. Бабушка светилась от счастья.

— Ритка, долго спишь, — поздоровалась Ниночка.

— Пусть отсыпается, замуж выйдет, детки пойдут, не поспит, — Радостно хлопотала за столом бабушка, отрезая и передавая новые кусочки пирога.

Я скромно присела на краешек стула, и получила в руки тарелку с аппетитным угощением. Молчала и слушала разговоры за столом. Оказывается, свадьба через неделю будет пройдет здесь, бабушка настояла на своем. Одинцов снимет лучший ресторан, всех приглашает.

Дальнейшие подробности меня насторожили. Будут какие-то летящие лебеди по небу, потом гудящие паровозы нас встретят, а дети понесут цветы в руках и осыпят нас лепестками. Чувствую, что-то не так, а понять не могу. Кто-то будет петь на свадьбе, и по бурным обсуждениям понимаю, что это либо я (хотя у меня нет ни голоса, ни слуха), либо какая-то птица, что примерно равнозначно моему пению.

Когда тренькнул мой туек, я с радостью подскочила, чтобы вырваться из одурманивающего круговорота.

— Доброе утро, цветочек мой, — услышала голос Одинцова.

— Мирослав! — радостно воскликнула я, и разговоры за столом стихли.

— Я скучал, а ты соскучилась? — ласково проговорил Мирослав.

— Так срочно? — вскричала я.

— Ну… не то, чтобы срочно, — неуверенно произнес Одинцов.

— Почему ты молчал? Я прямо сейчас выезжаю! — крикнула ему и отключилась.

— Буду ждать, — промурлыкал Мирослав.

Мы сидели вчетвером и смотрели на Аграши.

— Что будем делать? — задала самый умный вопрос в этой ситуации.

Парни молчали, разглядывая бриллиант на столе.

— Кстати, Демон, ты мне должен триста тридцать тысяч, — между прочим, сказала я.

— В смысле? — оторвал задумчивый взгляд от Аграши Демон.

— В прямом. Вот бриллиант, гони деньги, — напомнила ему договор.

— Он вроде мне не нужен, — в недоумении произнес он.

— Во-первых, твои дела сердечные меня не касаются. Во-вторых, если на Светлане соберешься жениться, то она не маг. Или хочешь в другом месте магический излишек сбрасывать? — втолковывала ему.

— Ну… — протянул Демон, а Круз сразу сообразил, зачем ему может понадобиться бриллиант.

— Действительно, Демон, мы договаривались. Бриллиант добыли, — указал не понятливому другу на стол.

— Я заплатил за тебя семьсот тысяч штрафа за ювелирный магазин. Это ты мне должен. Ритке, заплачу. Мирослав, у нас с тобой другой договор был, — он посмотрел на Одинцова. Тот кивнул. Что-то подозрительно мне показалось.

— Что у вас за договор? — поинтересовалась совершенно невинно.

— Я его беру на кражу Аграши, а он списывает мою часть долга за табакерку, — беззаботно произнес Демон, поддавшись на мой легкий тон.

— Что-о-о? — повернулась к Одинцову. — А мою часть долга?

— Ты собиралась работать в академии, — замялся мой бывший ректор.

— Не собиралась! Совершенно! Ты сказал, что академия долг за меня оплатила! — возмущалась несправедливостью.

— Да какая Академия? Рит, ну ты чего? — усмехнулся Демон.

— Демон, заткнись! — оборвал его Одинцов.

— Та-а-ак, — нехорошо протянула я. — Кто за меня заплатил? — повернулась к Одинцову.

— Ну, я, — с решительным видом признался Мирослав, будто пришла смерть его и, и он произнес последние слова в жизни.

— Зачем? Хотел, чтобы я от тебя зависела? — грозно посмотрела на будущего, пока не определилась кого, то ли труп, то ли мужа.

— Хотел помочь, — просто ответил Одинцов.

— Помочь? И все? — подозрения крепчали с каждым