У(лю)бить дракона - Александра Гусарова

Я уже хотела это подтвердить и сообщить, что Бомбардилл мой истинный. И, наверное, не стоит сражаться с драконом, сила которого выросла в два раза. Только муж не дал. Он крепко сжал мою ладонь и неожиданно выдал:

— Нет, Азар. Это я вызываю тебя на поединок за все те бесчинства, что ты успел натворить. И от власти я не отказываюсь.

Бывший скривился. Он, точно, хотел  сказать что-то типа:

— Я так и знал.

Только муж жестко припечатал  брата словами:

— И делаю я это не просто так, а чтобы проучить за всю твою ложь, воровство и бесчестные поступки.

— Брат, ты поверил этой пустышке, которая за двадцать лет брака не смогла мне родить ребенка? —   усмехнулся Азар.

— А она и не должна была это делать. Потому что она моя истинная. И к тебе не имеет ни малейшего отношения! — он наградил гостя тяжелым взглядом исподлобья.

Марица сдавленно всхлипнула и прошептала:

— Аз, может, не надо? — однако супруг на нее даже не посмотрел.

— И как же ты ее не рассмотрел двадцать лет назад, не забрал ее у меня? — его голос сочился ядом.

— Потому что кто-то сломал мне нос и проткнул «случайно» шпагой грудь. И я лежал в ту ночь больной, пока лекари меня штопали. А потом стало  уже поздно. Рига стала замужней женщиной, выбрав тебя, как я первоначально думал.

Ох, про шпагу я не знала! И как я вообще столько лет прожила с таким подлецом? Даже Марица  испуганно пискнула. А Бомбардилл молча повернулся ко мне, взял за руку с татуировкой и поднял таким образом, чтобы наших голубых драконов было видно. И  Азардин тут же побледнел и заикающимся  голосом спросил:

— А почему голубые? Ты разве не красный?

— Красный, — кивнул муж. — Просто моя жена ждет сына. А у истинных пар татуировка имеет свойство менять цвет.

Гость внезапно замолчал. Мы стояли в тишине минут пять. Наконец, у Лекса лопнуло терпение, и он собрался уходить, предварительно выставив брата вон. Только Азар был не так-то прост. Он вдруг широко улыбнулся и уже совершенно другим тоном  заюлил:

— Братишка, ну ты чего? Я же просто пошутил. Здорово я вас разыграл?

Что ответил ему муж, я уже не слышала, так как Марица грохнулась в обморок. И я, как истинная хозяйка дома, ринулась приводить ее в чувство. А когда она открыла глаза, помогла ей встать и проводила на кухню.  Там усадила в кресло и налила бедняжке сладкого чая. Мама всегда говорила, что это лучшее средство для послеобморочного состояния.

— Ты, наверное, меня ненавидишь? — робко спросила гостья, прихлебывая из большой кружки с фирменным логотипом известного ресторана. Ненадолго оторвалась от чая и посмотрела на вензель. — И где вы такую посуду дорогую купили?

— Посуду эту мы не покупали. Нам ее сам ресторан вместе с блюдами поставляет. А затем я ее отправляю обратно, даже не мою, очень удобно, кстати! — под удивленным взглядом жены бывшего объяснила я. — И нет, Марица, я тебя не ненавижу. И даже в какой-то мере  признательна, что благодаря разводу, которому ты способствовала, я теперь самая счастливая женщина. И тоже жду ребенка. Азардин же дать мне его так и не смог.

После таких слов я бы точно расслабилась и улыбнулась. Только ее реакция была иной. Она снова сжалась в комочек, покраснела так, что щеки стали малиновыми. Но при этом постаралась выдавить улыбку и кивнула мне в ответ. Но потом ойкнула и заглянула в кружку.

— Нет, чай не отравлен! — рассмеялась я, списывая ее причуды на обычный страх.

Затем мы с ней даже мирно поговорили. У двух беременных женщин куча общих тем для разговора.  Но на кухню ворвался разозленный Азар и недовольно бросил:

— Марица, мы уходим!

Мы с ней переглянулись. Однако гостье все же пришлось встать. Я тоже хорошо знала:  если бывший в таком состоянии, то ему лучше не перечить. На прощание она лишь  стеснительно спросила:

— Рига, можно я к тебе еще загляну? Мы так и не договорили.

— Ради Элмака, без проблем! — дружелюбно улыбнулась я. Бедняжке еще обратно домой трястись в карете, выслушивая нудный бубнеж мужа. И ладно бы, если его можно было бы пропустить мимо ушей. Но он же следил, чтобы его внимательно слушали и поддерживали беседу. И как я его столько лет терпела?

Рядом с Александром было намного проще. Если мне было скучно, я могла, не таясь, зевнуть и уйти в спальню. И не нужно было  объяснять, почему я с ним не хочу общаться. Если мне было весело, я могла хохотать в полный голос. И никто не шипел мне  в ухо:

— Рига, так громко смеяться неприлично!

Денег на меня он тоже не жалел. Хотя, возможно, это просто объясняется размерами состояния. И, самое главное, я его любила, несмотря ни на что. Сейчас, сравнивая свои чувства к братьям, могла об этом сказать с полной уверенностью. И истинность здесь действительно ни при чем.

Гости, наконец, покинули наш дом. А я вернулась к мужу.

— И о чем вы в итоге договорились? — поинтересовалась я у него.

— Поединок будет завтра на рассвете! — он как-то зло прищурился и буквально выплюнул слова. Я даже  немного испугалась. Но затем он с такой любовью посмотрел на меня, что я поняла: мои тревоги  насчет нас беспочвенны. Злость направлена отнюдь не на меня.

— Ты все же решил довести до крайности? — теперь уже нахмурилась я. — Ты так уверен в своих силах? А если выиграет он? Что будет со мной? С моим сыном?

Бомбардилл встал из-за стола, подошел ко мне и обнял, уткнувшись своим длинным носом в макушку. Затем жадно вдохнул мой запах и сказал:

— Рига, не волнуйся! Я дракон с проявленной истинной. У него ее точно нет и уже не будет. Ему меня не победить.

— Ты уверен?