Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Тяжёлый взгляд Яромира был устремлён на Алексея Яковлевича. Казалось, что даже воздух в комнате стал гуще, насытившись его присутствием.

Рядом с князем толпились солдаты. Позади терся кто-то из свиты, с любопытством заглядывая через чужое плечо.

Алексей Яковлевич наконец попытался подняться. Поморщился — из губы струйкой стекала кровь. Он встал на ноги и попытался поклониться князю Яромиру.

Но тот резко подошёл ближе, и его тяжёлые сапоги звучно застучали по полу. Правитель остановился в центре комнаты и бросил на Алексея крайне презрительный взгляд.

— Алексей Яковлевич Разумовский! — начал он, и я поняла, что они знакомы. Голос князя был глубоким и мощным, словно раскат грома. — Если бы глупость, распущенность и жалкое тщеславие можно было втиснуть в человеческую оболочку, они имели бы ваше лицо! — его слова били наотмашь. — Ваша неспособность сохранить честь своей семьи — не проступок, а преступление. Нынешнее непотребство — это плевок в лицо роду и титулу Разумовских. Вы жалкий бабник! Опозорили честь своей семьи. И сделали это где? В моём дворце!!!

Кажется, последний аргумент был самым возмутительным в глазах князя.

Алексей побледнел, громко сглотнул и сжал губы.

Наконец он собрался с мыслями, поднял голову повыше и попытался что-то сказать:

— Светлейший князь, я…

— Не смейте перебивать меня! — зарычал Яромир, крепко сжимая кулаки. — Вы недостойны даже рта раскрыть в моём присутствии, а также в присутствии вашей законной супруги!

Затем князь обернулся к Арине.

— А вы… такая юная, а уже такая распутная женщина! — Девушка отшатнулась от его колючего взгляда, едва удержавшись на ногах. — Ваша фамилия отныне будет ассоциироваться с этим грязным делом! Вы не только обольстили мужчину, но и предали собственную сестру!

После этих жестких слов Яромир медленно повернулся ко мне. Я не отвела взгляд, стараясь сохранять спокойствие. Меня искренне удивляло негодование Яромира, ведь никто не просил его защищать жену простого аристократа. Видимо, он был человеком особенного склада ума…

— Госпожа Разумовская, мне очень жаль, что подобное безобразие произошло в моём дворце, — произнёс он, приложив руку к груди, словно показывая искренность своих слов. — Если вы хотите развестись, я сам подпишу все бумаги вместо вашего мужа. Это будет моё личное распоряжение!

Его слова прозвучали так неожиданно, что вокруг воцарилась звенящая тишина. Я оглядела окружающих. Алексей страшно помрачнел. Арина застыла. Остальные даже затаили дыхание, глядя на меня в ожидании решения.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как в груди закипает непреклонная решимость.

— Хочу! — твёрдо и отчётливо произнесла я, чтобы услышал каждый в этой комнате. — Я хочу развестись.

Это был приговор. Приговор для моего супружества с Алексеем Яковлевичем. Он бросил на меня взгляд, полный ужаса и мольбы. Арина посмотрела с лютой ненавистью, хотя, казалось бы, ей же должно быть хорошо — место освободилось. Но, видимо, после такого позора эта перспектива уже не так радовала её.

Я снова взглянула на князя и кивнула:

— Благодарю вас, светлейший князь, — добавила я, чувствуя, как с моих плеч упала невидимая тяжесть.

Это был конец одной главы моей жизни и начало новой.

Я развернулась, намереваясь покинуть комнату. Сил оставаться здесь больше не было. Воронцов растолкал стоявших у входа, освобождая мне проход, когда вдруг воздух разорвал возмущённый крик:

— А ты сама чем лучше?!

Я замерла и обернулась. Алексей Яковлевич, багровый от ярости, смотрел прямо на меня, его лицо исказила злоба, а руки сжались в кулаки.

— Гуляешь с Воронцовым? Наверняка даже изменяешь мне! Ты думаешь, я не замечал? Думаешь, я не понимаю, что он не просто так всё время вертится возле тебя?!

На мою руку легли пальцы Николая.

— Марта Михайловна, вам не стоит этого слушать, — сказал он мягко. — Разрешите проводить вас к карете.

Но я не могла собраться с мыслями. Этот переход от мольбы к безудержной ненависти со стороны Алексея Яковлевича выбил меня из колеи.

— Сударь! — громко окликнул Николай Алексея. — Вы не только опозорили свою семью, но и окончательно теряете остатки уважения к себе. Неужели вам нужно ещё громче заявить о своей ничтожности?!

Алексей был вне себя.

Он шагнул к нам, игнорируя присутствие светлейшего князя, но ему тут же преградили путь двое мужчин из свиты правителя.

— Ты! Ты выставила меня чудовищем! — кричал Алексей, указывая на меня. — Но ты сама… Сама…

— Может, вы ещё скажете, что я насильно затащила вас в эту комнату и заставила целоваться с моей сестрой? — бросила я возмущённо, затем развернулась и, наконец-то, перешагнула через порог комнаты.

В тот же миг в Алексея Яковлевича вцепилась Арина. Я услышала, как она начала причитать:

— Алексей Яковлевич, пожалуйста! — её голос был полон мольбы. Кажется, она цеплялась за него, как утопающий за спасительный якорь.

«Ещё бы! — подумала я. — После такого позора её никто не возьмёт замуж. Только этот идиот на это сгодится…»

— Прошу вас, не обращайте внимания на этих людей, — бормотала она быстро, сбивчиво, словно боялась, что не успеет. — Я всегда буду с вами рядом, всегда! Стану лучшей женой для вас! Забудьте её. Она не существует. А у нас с вами всё получится!!!

Но Алексей вдруг зарычал:

— Ты!

Я не удержалась и снова обернулась, чтобы на это посмотреть.

Он выдернул руку из её хватки и зашипел:

— Ты думаешь, мне нужно всё это? После всего, что произошло, я действительно захочу на тебе жениться? Да из-за тебя меня унизили перед князем и всем обществом!

Арина шагнула назад, поражённая его яростью и грубостью.

— Алексей Яковлевич… — прошептала она, её голос затих, губы задрожали, и крупные слёзы покатились по лицу.

— Прочь! — бросил он холодно и грубо, отворачиваясь. — Прочь из моей жизни!!!

Князю надоело слушать эти склоки, и он кивнул своим солдатам. Те подхватили Алексея Яковлевича и бесцеремонно вытолкали в коридор.

Я уж подумала, что его отправят в темницу за отвратительное поведение, но вскоре удостоверилась, что его, проведя через весь бальный зал, просто выпроводили в дальние коридоры. На моих глазах бывший муж схватил у проходящего мимо слуги две бутылки с горячительным и, грубо толкнув ближайшую дверь, ворвался в какую-то комнату. Кажется, он собрался заливать горе спиртным.

Моё сердце колотилось в груди. Эта ситуация оказалась жутким стрессом. Я осторожно отстранилась от Николая и посмотрела ему в глаза.

— Спасибо за помощь. Мне нужно вернуться, — сказала я.

Хотела добавить "домой", но какой дом я имела в виду? Впрочем, переночевать там всё-таки стоило — не на ночь же