Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

Проходят секунды, она не говорит ни слова, и дерзость её молчания медленно подтачивает моё терпение.

— Отвечай мне!

Она вздрагивает и вызывающе вскидывает подбородок.

— Какая теперь разница?

Когда я бросаюсь к ней, она отступает, натыкаясь на стул позади себя, и когда я упираюсь руками по обе стороны от неё и наклоняюсь, холодная сталь касается нижней части моего подбородка.

Непреклонное выражение её лица вместе с лезвием у моего горла задевает тонкую и опасную струну внутри меня. Это пробуждает ощущение, которого я не чувствовал очень давно. Такое, от которого мой член готов прорвать брюки. Озноб пробегает под кожей, мышцы горят от желания удержаться и не поцеловать её прямо сейчас. То, что я чувствую — это за пределами гнева. За пределами всплеска адреналина. Это похоть. Чистая, черная, ядовитая похоть.

— Моя семья в беде. Кто-то рассказал мне о группе, которая может помочь. Сказали, вы знаете о ней. Секретная группа.

Черт.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Я думаю, вы знаете. — она отводит взгляд лишь на секунду, возможно, в момент неуверенности, прежде чем снова встретить мой взор. — Я думаю, вы член этой группы.

У меня дергается глаз от этого — наглая и дерзкая маленькая дрянь, которая думает, что понимает, что делает сейчас. Ни за что на свете такое невинное создание, как она, не может знать о «Schadenfreude». Если бы она хоть малейшее представление имела о том, что это такое, она бы точно не пошла на это.

— Не поздновато ли для этого, тебе не кажется? Учитывая, что ты не только украла у меня, но и имеешь наглость держать лезвие у моего горла.

— Я в отчаянии.

— Могу заверить, не в таком отчаянии, чтобы быть готовой к последствиям.

— Этот человек пригрозил убить мою мать. Он до полусмерти избил мою тетю и сломал ей два пальца на этих выходных. Если я не достану пятьдесят штук, он убьет их обеих. Сомневаюсь, что он оставит свидетелей, а значит, следующей он придет за мной.

— Кто этот человек?

— Франко Скар-как-то там.

Франко Скарпинато. Мать твою. Как, черт возьми, она связалась с таким подонком, как он?

— Что ему от тебя нужно?

Всё еще держа лезвие у моей шеи, она облизывает губы, которые кажутся сухими как кость.

— Парень моей матери сбежал из города с его наркотиками. Мы не знаем, где он, поэтому он пытается выбить деньги из нас.

Должно быть, это тот парень, на которого Франко жаловался, когда мы встречались. Каким-то образом мой взгляд снова останавливается на её губах, и я готов сам себе надрать задницу за то, что задаюсь вопросом, какими они будут на ощупь между моими зубами.

— Как ты узнала об этой секретной группе?

Она снова опускает взгляд, будто не намерена мне рассказывать. Упрямая. Не знаю, что в этой девчонке такого, но из-за неё мне хочется одновременно отшлепать её по голой заднице и поцеловать.

— Как?

— Джулия. — она произнесла это имя бесстрастно, будто я мог начать спорить. — Она сказала, вы могли бы помочь мне. Так же, как помогли ей.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

— Нет. Но я готова работать на тебя бесплатно. Чтобы выплатить долг. Столько, сколько понадобится.

Мне хочется рассмеяться над этим, над наивностью, скрывающейся под её дерзостью, как над плохой шуткой. Я наклоняюсь к ней еще ближе, прижимаясь к лезвию у своего горла.

— Я трахаю Джулию. Так она мне платит. Когда я захочу. Где я захочу. Это то, что ты имела в виду, Иса? Позволить мне использовать тебя так, как я сочту нужным?

Её горло дернулось; она и представить себе не может, какими способами я бы испортил такое невинное существо, как она.

— Если это то, что нужно, чтобы спасти мою семью — да.

Дрогнувшее веко не может скрыть хаос, взрывающийся внутри меня. Эта девчонка. Эта чертовски красивая, мучительно завораживающая девчонка. Схватив её за запястье, я стискиваю челюсть и вырываю нож из её рук; ярость на её лице почти комична. Быстрые вздохи выдают вызов, горящий в её глазах — смелость, которую она нацепила на себя, как паршивый макияж.

Подняв её запястье между нами, я провожу большим пальцем по её бьющемуся пульсу.

— Чувствуешь это, Иса? Бешеный пульс в твоих венах? Сильный стук в твоей груди? Это естественная защита твоего тела, предупреждающая тебя держаться отсюда, блядь, подальше. Послушай её. — я отстраняюсь от неё; это всё, что я могу сделать, чтобы не поддаться внезапному аппетиту, который у меня разыгрался на дерзкую девятнадцатилетнюю девчонку. Призрачное ощущение лезвия всё еще остается на моем горле.

Выгони её отсюда, пока не натворил глупостей.

— Пожалуйста. Вы — единственный шанс, который у меня есть.

Я складываю лезвие и бросаю его ей на колени.

— Я не могу тебе помочь. Верни куклу, и мы её починим. Считай это предупреждением: если ты еще когда-нибудь украдешь у меня, я с удовольствием посмотрю, как полиция наденет на тебя наручники перед тем, как посадить.

— А как же моя семья?

— Я сказал, что не могу тебе помочь. Ты слишком молода для того, что предлагаешь.

— Я совершеннолетняя. Я не ребенок. У меня были парни, знаете ли. И секс! — отчаяние в её голосе только задевает порочные картины, щекочущие мои мысли.

— Если бы я когда-нибудь был достаточно отчаянным и глупым, чтобы взять тебя, Иса, не сомневайся — это был бы тот день, когда тебя по-настоящему трахнул бы мужчина, а не мальчик. Это не забавное развлечение, а то, во что я вкладываю очень сосредоточенные усилия. Удовольствие для меня — это бизнес, и ты не приспособлена к тому, чтобы справиться с моей безжалостной натурой. А теперь извини, у меня есть работа.

— Пожалуйста. Я умоляю, Люциан.

— Выйди из моего кабинета, пока я не передумал и не выдвинул обвинения в краже. — я снова наклоняюсь к ней, проводя рукой по нежному изгибу её шеи. — И если ты еще когда-нибудь приставишь нож к моему горлу, ты узнаешь, насколько мастерски я умею обезвреживать угрозу. — в голове воет сирена, когда мой взгляд снова падает на её губы,